— Я должна выяснить, где он теперь. Он должен вернуться. А деньги — были ли они нужны ему?

— Нет. Он продолжал тянуть деньги из отцовского кошелька, и говорил мне, что у него их более чем достаточно.

— Я рада этому, — сказала Этни и, велев Виллоуби ждать её возвращения, пошла сама посмотреть и убедиться, что на их пути никого нет. Сад был совершенно пуст. Дарренса в нём не было, а огромная, выполненная в камне терраса перед домом, и сам дом, с его полосатыми маркизами, выглядели сонным царством. Время близилось к часу, и даже птички затаились в ветвях деревьев, и это странное спокойствие сада отразилось на чувствах Этни. Над клумбами сонно жужжали пчёлы, да с дальнего берега реки, откуда-то с луговых склонов, доносился зовущий кого-то мальчишечий голос. Она вернулась к капитану Виллоуби.

— Теперь Вы можете идти, — сказала она, — я не смогу сделать вид, что стану дружить с Вами, капитан Виллоуби, но с Вашей стороны было очень мило разыскать меня и рассказать свою историю. Вы ведь сейчас же отправитесь обратно в Кингсбридж? Я так на это надеюсь, ведь я совсем не хочу, чтобы полковник Дарренс узнал о Вашем визите или о чём-нибудь из того, что Вы мне рассказали.

— Но Дарренс был другом Фивершэма, близким другом, — возразил Виллоуби.

— Он совершенно ничего не знает о том, что какие-то там перья были посланы мистеру Фивершэму, поэтому и нет необходимости сообщать ему, что одно из них было взято обратно, — ответила Этни. — Он не знает, из-за чего была разорвана моя помолвка с мистером Фивершэмом, и я не хочу, чтобы он узнал. Ваш рассказ осведомит его, а он не должен быть осведомлённым.

— Но почему? — спросил Виллоуби. Он был упрям от природы, и прежде чем дать обещание молчать, хотел узнать причину. И Этни сразу же разъяснила её ему очень простыми словами.

— Я помолвлена с полковником Дарренсом, — сказала она. Она боялась, что Дарренс уже заподозрил, что никакое более сильное, чем дружба, чувство не связывало её с ним. Если бы он услышал, что вина, разбившая её помолвку с Гарри Фивершэмом, оказалась самым отважным образом искуплена, то, несомненно, избрал бы новый путь. Единственное, что ему бы оставалось — это лишить себя её. Нет, упрямо убеждала она себя, этого он бы делать не стал. Она была искренне привязана к нему, и было бы неприлично обнаруживать свою радость по поводу того, что если она пожертвует своей честью, то честь Гарри Фивершэма будет спасена.

Капитан Виллоуби, поджав губы, присвистнул.

— Помолвлены с Джеком Дарренсом! — воскликнул он, — выходит, я попусту потратил время, доставив Вам это перо, — при этом он указал на него. Она, держа пёрышко на открытой ладони, резко отдёрнула руку, будто на мгновение испугалась, что он отнимет его у неё.

— Я весьма благодарна Вам за это, — произнесла она в ответ.

— В этом есть какая-то неразбериха, не так ли? — заметил Виллоуби. — Мне кажется, что Фивершэма постигла незаслуженно тяжёлая участь. Но не менее тяжёлая участь постигла и Джека Дарренса, если задуматься. — После этого он посмотрел на Этни. Он обратил внимание, как оберегала она своё пёрышко, припомнил сияние в её глазах, с которым она слушала его рассказ, те нотки нетерпения в голосе, которым она задавала вопросы, и добавил:

— Я не удивлюсь, если окажется, что та же участь постигла и Вас, мисс Юстас.

Этни не ответила ему, и они вместе, покинув участок, направились к тому месту, где Виллоуби причалил свою лодку. Она второпях подталкивала его с берега вниз, к кромке воды, чтобы он поскорее уплыл прочь, оставшись неопознанным.

Однако Этни не учла того, что миссис Адэр, всё утро наблюдавшая за ней, заметила много интересного в её поведении.