Сюрприз был — Даниэль не явился.

Прождав его час, я ликовала — струсил!

Через два часа я припоминала, как мы уславливались о встрече, и ужасалась — неужели я перепутала день?

Через три часа стало ясно — что-то случилось.

Я набрала его номер. Занято. Стало быть, жив.

Приготовив язвительную речь, набрала через пять минут. Занято. Жив. Трепло. Еще через пять минут — занято, жив, трепло, на проводе баба! Еще через пять минут — занято, жив, трепло, на проводе баба, но не позвонить ли на телефонную станцию? Может, там на линии неполадки?

Выяснилось — трубка плохо положена.

И встала перед моим внутренним взором картина, не имеющая решительно никаких предпосылок, но страшная — болтается трубка на шнуре, а на полу без чувств лежит Даниэль…

— Телепатему приняла, — сказала я вслух. — Вы, сударь, уверены, что я догадалась, откуда взялась перед глазами душещипательная картинка, и встану на дыбы! Вы просчитали мои поступки — возмущение, гордую позу и злобную реплику.

Почему-то мне казалось, что высказанные вслух мысли он прочтет наверняка.

И я наговорила ему малоприятных вещей решительно обо всем, включая внешность.

Внешность… Никакая. Стеклянная. Лягушка — та хоть зелененькая… стоп! Какого лешего я выкрасила все двадцать ногтей в зеленый цвет?

Уже невозможно было понять, общаюсь я с Даниэлем телепатически, получая от него картинки, или спятила окончательно.

Дальнейшие мои действия были на грани шизофрении.

Я напятила на голову полиэтиленовый пакет, чтобы с его помощью легче вообразить пресловутый защитный купол, уселась в кресло, скрестив руки, ноги и все возможные пальцы, и принялась раздваивать внимание.

Вдруг меня осенило — купол должен быть металлическим! Я кинулась на кухню и взяла большую эмалированную кастрюлю.

Тому, кто смеется, представив меня в эротическом купальнике, при зеленом маникюре и с кастрюлей на голове, искренне желаю сцепиться с профессионалом класса Даниэля. А тогда и посмотрим, не взгромоздит ли он себе на башку котел для кипячения белья.

Не знаю, каким образом, но кастрюля подействовала успокоительно. Я отвлеклась от внутреннего спора с Даниэлем и снова набрала номер.

Занято…

Взяв из куклы-грелки двести долларов, я оделась по-человечески, вышла из дому и поймала такси. Такси — это железная коробка, защитный купол на колесах, может быть, я смогу подкрасться к дому Даниэля незамеченной и застать его врасплох.

Когда я поднималась по лестнице, он уже открыл дверь.

— Добрый вечер, — сказала я, хотя вечер иссяк, ночь стояла на дворе.

— Добрый вечер, — ответил он. — Я вас не звал. Честно.

— Ясно.

Он посторонился, пропуская меня. Я вошла в прихожую. Он молча снял с меня шубу.

Трубка не болталась на шнуре — она просто лежала рядом с телефоном.

Это становилось интересно.

— Все-таки есть вещи недопустимые, — тихо произнес он. — Даже для меня.

— Мы заигрались.

— Да.

Он машинально включил кофеварку.

— На ночь глядя? — удивилась я.

— Действительно…

И тут он посмотрел мне в глаза.

Он спрашивал, а о чем — не понять…

Прах побери, да сколько же ему лет? За то время, что мы не виделись, он не изменился. Сколько было тогда? Тонкий, звонкий и прозрачный.

Я уселась в кресло, всем видом показывая — пришла всерьез и надолго.

Когда противник производит отступление — нужно преследовать и добивать у него же в логове. Все это время Даниэль был именно противником, даже та помощь, что я получила от него, была ловким ходом с его стороны.