Когда противник производит отступление — нужно преследовать и добивать у него же в логове. Все это время Даниэль был именно противником, даже та помощь, что я получила от него, была ловким ходом с его стороны. Мы завязали узел — и этой ночью должны развязать его. Именно этой ночью, пока я — в наступлении, а он — отступает!

Даниэль сел напротив.

Кресла были неудачные, низкие, раздолбанные, колени у него опять торчали выше ушей, тем более, что он наклонился вперед и поставил локти на столик. Поза, требующая неплохой растяжки, кстати. Шею вытянул, голову скособочил — а может, он и не человек вовсе? Был фильм про пришельцев, с виду люди, а стянут человеческую кожу с лица — рептилии! И живыми крысами питались.

— Хотя дом и старый, но крыс тут нет, — мрачно сказал Даниэль.

Ощущение у меня сразу же возникло такое: ему надоело валять дурака и притворяться нормальным! Он такой, как есть, — способный разглядеть картинки, возникающие в голове у собеседника. Если же собеседника это не устраивает, пусть катится на все четыре стороны!

— Даниэль!

— Да?

— Помните — тогда?..

— Помню.

— Зачем я вам тогда понадобилась?

— Просто вам не повезло. Вы мне подвернулись под горячую руку. Через неделю после развода.

Он был женат?!. Ну естественно! Только разводом его брак и мог окончиться! Какая жена станет терпеть чтение мыслей? И у какой жены полгода спустя мысли будут достаточно благопристойны, чтобы оглашать их вслух?

— Она продержалась четыре месяца, — ответил Даниэль.

И на прощание наверняка запустила в него тарелкой… нет, кастрюлей. С борщом. Нет, горячей сковородкой!

— Тапочками, — поправил он.

Лицо было такое, с каким на амбразуру ложатся. Губы стиснуты. Но углы рта подергивались. Даниэль злился и нервничал. В машине, между прочим, он был другим. Безмерно разговорчивым. Припекло мужичка…

Очевидно, он не стал бы возражать, если бы я поднялась и ушла, не дожидаясь кофе.

На эту мысль он и не возразил.

Похоже, что меня напрасно понесло к нему на ночь глядя.

Опять — без комментариев.

Идиотское затяжное молчание!

Он и не спорит…

Какого же черта он назначил мне за избавление именно такую плату? Не мог придумать цифру с нулями? Уже горячо… Если я соображу, для чего ему понадобилась и почему более не нужна, то смогу выйти из нелепой ситуации если не с воинскими почестями, то хоть не уронив достоинства.

Он вскинул глаза — ага, прямое попадание! Не удержался, а я взяла след. Ну-ка, что было тем вечером и той ночью? Если только что разведенный мужчина яростно пытается уложить малознакомую женщину в постель, не помышляя при этом о минимальной этике, то дело не в красоте и сексапильности женщины. Мы спорили и выделывались, как две примадонны… ну, допустим, я предельно разозлила его… злость и эрекция пока не синонимы… может быть, он решил, что его дразнят?..

Даниэль встал и дошел до книжной полки. Снял толстый том, перелистал, сердито сунул обратно. Снял соседний — и в нем отыскал фотографию, которую спрятал, видимо, от самого себя. Бросил на стол передо мной… Ну, теперь ясно.

— Вы не возражаете, если я ее порву и сожгу? — спросила я, хотя вопрос был совершенно необязательный. Он не только по мыслям, но и по физиономии мог понять мой первый и благой порыв.

— Не надо.

— Надо.

Когда он схватил меня за руки, я одновременно комкала и рвала жесткий глянцевый листок.

И я успела безнадежно погубить треклятый снимок!

— Вы спасли меня от наваждения? А я спасу вас.