Отпустив второкурсниц на три минуты раньше, я сбегала за шубой и понеслась вызволять свои денежки. Которые мне сейчас были как бы и не от смерти, я укладывалась в бюджет, но почему-то вдруг показалось разумным немедленно их взять и, возможно, потратить. Может быть, даже на эротическое белье!

Я вошла в эту самую дирекцию и остановилась в дверях, как монумент.

Я обнаружила в этой самой дирекции человека, которого в жизни уже не чаяла увидеть!

Сказать, что я любила его, — так нельзя. Он мне нравился. Нравился до дрожи в коленках. Я понимала, что от этого плейбоя в хозяйстве толку мало. Тогда, три года назад, его несло. Возможно, так вел себя Робинзон Крузо, вернувшийся с необитаемого острова и норовящий за полгода компенсировать себе двадцатилетнее отсутствие женщин.

Но это все — для самоутешения. Просто я ему была совершенно не нужна. В силу специфики своей сексуальной деятельности он предпочитал безмозглые варианты. Или и это — для самоутешения?

В общем, он не обратил на меня того внимания, которого я, как мне казалось, заслуживала. И умчался завоевывать столицу. Были там у него какие-то договоренности в телебизнесе, какие-то проекты с заграничными спонсорами…

Судя по всему, затеи окупились. Он и в старых штанах выглядел достаточно эффектно — высокий, тонкий, но плечистый, черноволосый и с орлиным профилем, хотя ничего кавказского в его физиономии не было, скорее уж испанское. Он и в старых штанах исправно задирал свой орлиный нос, так что порой и подойти было боязно.

— Привет! — воскликнул он, вылетая из кресла так, как если бы там лопнула и пробила ткань пружина.

— Привет, — сказала я, делая независимый цвет лица.

— Ты меня не узнаешь? Ну, значит, разбогатею!

Он надвигался на меня так активно, что я решила — пьян с утра, сукин сын, и не я его — он меня не узнал. Вот любопытно, за кого же он меня принял?

— Это же я, Игорь Казаков! Неужели так изменился?

— Ты действительно изменился, — задумчиво соврала я. А, может, и не соврала — если имела в виду его одежду. Одет он был лучше манекена в сверхфирменном магазине.

Он растерялся от такого странного ответа. Я попыталась проскочить в бухгалтерию.

— Постой! — он удержал меня за руку. — Я уже третий день в городе. Я всех о тебе спрашивал. Отсюда я собирался к тебе на кафедру. Мне сказали, что ты все еще на кафедре.

— Только не лаборантом, а младшим преподавателем, — уточнила я. — Читаю курс средневековой литературы, семнадцатый и восемнадцатый век, романтизм, русскую — восемнадцатый.

— Вот и замечательно… — я думала, что его молчание означает финал необязательной светской беседы, но жестоко ошиблась. До такой степени ошиблась, что вынуждена была рухнуть в то самое глубокое кресло, откуда его выпроводила воображаемая пружина.

Безумно жаль, что из поля моего зрения выпала секретарша Татьяна Иосифовна. По ее лицу я бы хоть приблизительно могла представить, как выглядело мое собственное!

— Так вот! — решительно начал он. — Мне сообщили, что ты сейчас свободна. И я понял, что наконец могу тебе сказать, что ты мне давно нравишься. Это серьезно. Не просто нравишься. Я был бы просто счастлив, если бы ты согласилась стать моей женой!

Тут-то у меня и подкосились резвы ноженьки.