Они стояли в отдельном ангаре, именуемом конюшней. Внутри он действительно был похож на конюшню: два ряда небольших отсеков – «стойл», проход между ними, и в каждом отсеке «железный конь» – ухоженный, яркий и блестящий.

– Вот этот – мой, – зайдя в один из отсеков, Джерико с любовью похлопал по седлу темно красный мотоцикл с серебряными молниями на боковых щитках и черным кожаным сиденьем. – Я тебя на нем еще покатаю – поймешь, какой это кайф! А вон тот, – кивнул на противоположную сторону, где стоял черный мотоцикл с такими же серебряными молниями, – Лео.

Из дальнего конца прохода донеслись голоса и смех.

– А там что? – обернулась Лесли.

Джерико рассмеялся.

– Пойдем, покажу!

Еще на полпути она почувствовала запах краски и, добравшись до конца прохода, увидела его источник. В большой светлой комнате на полу, окруженный разноцветными банками, сидел смуглокожий парнишка лет пятнадцати и, высунув от усердия кончик языка, кисточкой разрисовывал передний щиток мотоцикла.

– Привет, Чабби, – весело сказал Джерико.

– Хефе! – вскакивая, восторженно выдохнул парнишка. Двое сидевших в углу за столом парней постарше тоже вскочили.

– Сиди, сиди! – Джерико похлопал его по плечу, махнул парням: – Привет! – и обернулся к Лесли. – Чабби у нас настоящий художник! Смотри!

Щиток, судя по всему, уже почти законченный, действительно выглядел на произведение искусства: на темно зеленом фоне извивались языки пламени – оранжевые с алыми прожилками. Было ясно, что когда он займет свое место на стоявшем в углу мотоцикле, то будет казаться, что пламя от ветра отклоняется назад и словно обтекает машину.

– Класс! – от души похвалила Лесли.

– Это я сам придумал! – сияя, объяснил Чабби. – Мне только немного Байкер подсказал.

– Здорово! – покачал головой Джерико. – Думаю, ребятам понравится, многие такой узор захотят, – обернулся к ребятам у стены, кивнул на мотоцикл: – Твой, Лэнси?

– Да, – встрепенулся один из них.

– Значит, ты у нас теперь настоящий боец! Ну, поздравляю!

– Спасибо, Хефе! – парень смотрел на своего вождя с таким обожанием, что, казалось, прикажи тот ему сейчас броситься в огонь – и он с радостью это сделает.

– Ладно, не буду вам мешать, – улыбнулся Джерико. – Пойдем! – обняв Лесли за плечи, повел к выходу.

– Видела бы ты, какими эти мотоциклы были, когда к нам попали, – сказал он уже на улице. – Сплошная ржавчина, без слез смотреть невозможно! А теперь – зверь машины, с пол оборота заводятся. Наши разведчики, если где то мотоцикл найдут, сразу хватают и сюда везут; один аж из самого Остина приволокли. А здесь уже Байкер их в работу берет. Это мастера моего так зовут – Байкер, – пояснил Джерико, – с мотоциклами он просто кудесник, любую развалину до ума доведет! Сейчас мы к нему и идем. Характер у него жуткий, но специалист… – закатил глаза к небу и прищелкнул языком. – Ничего не попишешь, приходится многое спускать.

Обиталищем Байкеру служил алюминиевый ангар с бетонным полом. На подвеске, ярко освещая середину ангара, горели лампы дневного света, но углы терялись в тени. Все помещение было уставлено длинными, грубо сколоченными из досок низкими столами, на которых поодиночке и грудами лежали куски автомобильных капотов, колеса от мотоциклов, провода, коробки и всевозможные непонятные детали. У стены на полу стояли две эмалированные ванны – оттуда доносился резкий неприятный запах.

В углу грудились старые мотоциклы, их было не меньше десятка – ржавые, с рваными сиденьями; у некоторых не хватало колес.