Подошел Смайти с ружьем в руках.

– Из дробовика, гад, стрелял! Если бы не Лесли, это все бы у тебя сейчас в затылке было, – указал на борт грузовика, на котором дробь, выбив щепки, оставила светлые пятна.

– Чувствую я, тебя лучше в друзьях иметь, чем во врагах! – глядя на нее, с уважительной усмешкой покачал головой Лео. Обернулся к Джерико: – Представляешь, я ничего не заметил. Увидел только, как она на тебя прыгнула; выстрел – вы оба упали, и она тебя собой закрывает!

– Собой закрывает, – медленно, чуть ли не по слогам повторил Джерико. – А ты говорил…

– Ну… – Лео, вроде как извиняясь, пожал плечами.

Лесли переводила взгляд с одного на другого: о чем это они?!

– Ой, Лесли! – воскликнул сзади Пит. Она обернулась – он только что подъехал на квадроцикле и теперь растерянно смотрел на нее. – У тебя вся спина разворочена, ты что же, не чувствуешь?!

Разворочена оказалась не спина, а лишь жилетка – в момент выстрела она неудачно вспарусила и была в нескольких местах разорвана дробью. Сняв ее, Лесли взглянула на торчавшие клочья кожи. Промедли она долю секунды – и вся эта дробь сейчас была бы в ее теле.

– Каюк жилеточке, – прокомментировал Лео.

– Я починю, – подала голос забытая всеми старуха – она сидела на земле, привалившись к мотоциклу Джерико и прижимая к себе внучку.

– Что? – Лео обернулся к ней.

– Я зашью, – умоляюще повторила женщина, – я умею!

Лесли вопросительно взглянула на Джерико.

– Ладно, забирай их! – махнул тот рукой и ухмыльнулся: – Но смотри, чтобы каша завтра вкусная была, – сам приду пробовать!

– А с ним что делать? – Лео указал на все еще стоявшего на коленях мужчину.

Джерико, поморщившись, качнул головой. Лео подошел к пленному и деловито пустил ему пулю в лоб.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

В Логово они вернулись еще засветло. Лесли сразу забрала старуху и девочку и повела в лазарет. На остальных пленниц не оглядывалась – помочь им она не могла.

Старуха по пути настороженно озиралась, девочка тоже – без страха, скорее, с любопытством. С первого взгляда было ясно, что из нее вырастет настоящая красавица, да и сейчас она была хорошенькая, как кукла: с нежным овальным личиком, огромными темно голубыми глазами и пепельно белокурыми волосами, завивающимися в крупные локоны.

– Как тебя хоть зовут то? – спросила Лесли.

– Эми, – ответила вместо нее старуха. – Эми ее зовут. Она дочка моего сына, в августе четыре года будет, как его в живых нет, и, главное, погиб то не из за чего – с крыши упал. Три дня потом промучался – ни руки, ни ноги не двигались…

У Лесли не было ни малейшего желания все это слушать, но и оборвать старуху язык не поворачивался. Поэтому по пути к лазарету она успела выслушать и историю про то, как умирал старухин сын, и как в ту же зиму простудилась и умерла невестка, и – в дополнение – как пять лет назад умер старухин муж, мистер Таубман – то есть второй муж, первый умер еще на втором году после Перемены.

Добравшись до лазарета, Лесли завела бабушку с внучкой в кабинет, сказала:

– Вы здесь подождите, а я пока с жильем для вас разберусь, – оставила их, вышла. Бесконечные «умер», «умерла», «умер» рефреном звенели в ушах.

Рядом с лазаретом нашлась свободная комната с двумя кроватями, Лесли взяла у Пита ключ, потребовала постельное белье – он махнул рукой вглубь склада:

– Возьми сама, справа, у окна!

Самому ему было не до того – он распределял по стеллажам привезенную добычу.