шел,  слушая Мэджи,  и думал только об одном:  как жаль, как

страшно  жаль,  что нет такого необыкновенного,  всемогущего

волшебника,  который помог бы  ему,  нескладному  Коротышке,

вести  дальше и дальше девушку,  доверчиво державшую его под

руку.  Куда дальше,  все равно, только бы это было бесконеч-

но...

                             21

   А Мэджи,  освободившись от своих страхов, беззаботно бол-

тала.  Она говорила обо всем без  разбора,  словно  стремясь

вознаградить  себя  за горькие минуты обиды и разочарования,

пережитые ею после неожиданного ухода Фреда... Нет, в том-то

и дело, что этот уход был вовсе не неожиданным,- он завершил

собою целую цепь странных,  грубых поступков человека, к ко-

торому  она так стремилась.  "Ну и пусть,  и ладно,- снова и

снова убеждала она себя,  когда мысль о Фреде тонкой иголкой

болезненно  укалывала ее.- Не нужно даже вспоминать об этом.

Особенно когда рядом тут идет  Джеймс  Марчи,  милый,  такой

симпатичный Коротышка,  заботливый и смешной". Почему-то она

раньше даже не представляла себе, что с ним можно так хорошо

разговаривать,  совсем по-дружески, легко и весело. Конечно,

это не Фред,  ласковые слова которого тревожно  бередили  ее

сердце,  и тогда хотелось...  Да, да, именно тогда, а не те-

перь, когда Фред вдруг оказался чужим,  непонятно холодным и

грубым!  А то, что Джеймс Марчи так много знает, это ничего,

даже интересно.  О метеоритах, противной плесени, от которой

погибают  муравьи и даже мыши,  о космических делах...  Боже

мой!  Откуда у него столько знаний,  он может рассказывать о

чем угодно! И главное, когда он рассказывает, все становится

совершенно понятным,  хоть ты раньше ни о чем таком и не до-

гадывалась.  Очень хороший Джеймс, Коротышка... кажется, она

даже и назвала его так? Вышло немножко невежливо, но он ведь

не обиделся?  Впрочем, он, наверно, просто не умеет обижать-

ся,  уж очень он добрый, что ли. И держать его под руку было

бы совсем приятно,  если бы он не напрягался, а то, смешной,

отставляет руку так, что она даже вздрагивает... Не укушу же

я его, в самом деле?..

   Подумав это,  Мэджи вдруг  сама  изумилась:  ну  до  чего

все-таки  странно  устроен  человек!  Как  он может говорить

что-то одно, а думать совсем другое, как будто мысли идут на

каком-то втором этаже!  "Ведь вот все, что я думала сейчас,-

сообразила она,- осталось Джеймсу неизвестным,  потому что я

говорила  не  об  этих  мыслях,  которые на втором этаже,  а

что-то иное, из первого этажа, и даже, кажется, всякую ерун-

ду.  Думала я,  конечно,  тоже чепуху, но почему-то о ней не

говорила,  а вот мысли шли и шли,  независимо от  разговора.

Может,  у меня раздвоение сознания? Говорят, это иногда слу-

чается..."

   Она приостановилась, все еще держа руку Коротышки.

   - Джеймс!

   - Что, Мэджи?

   - А у вас бывает такое,  что вы говорите вовсе не то, что

думаете? Думаете одно, а говорите другое?

   Джеймс Марчи смешался,  в его голосе слышалась  неуверен-

ность.