приятно".

   Я нажимаю на кнопку у парадной двери, и на лестнице загорается свет.

Медленно поднявшись на девяносто вторую ступеньку, отпираю дверь и вхожу в

свою жалкую "студию". Щелкает выключатель.

   В комнате ждут меня, разместившись в креслах и на моей кровати, люди

из Центра.

   Все в полном сборе: Димов, Кралев, Младенов, Тони, Ворон и Уж. Одного

Милко недостает. Вероятно, не успели сообщить ему о готовящемся судебном

заседании. Потому что предстоит, несомненно, судебное заседание. Может

быть, даже экзекуция.

   - О, какой сюрприз! - восклицаю я с необыкновенным радушием. - И

почему же вы так вот, в темноте?

   - Помалкивай! - мрачно предупреждает меня Кралев. - Будешь отвечать

только на вопросы.

   - И это можно, - соглашаюсь я, опершись на дверь. - Мне не привыкать.

   - Бобев, ты, собственно, на кого работаешь? - мягко, почти ласково

спрашивает Димов, смачно причмокивая своими полными губами.

   У меня вдруг появляется непреодолимое желание хлопнуть его по толстой

щеке, чтобы он выплюнул наконец свою несуществующую конфету.

   - На вас работаю.

   - На кого работаешь? - повторяет Димов более раздельно, но все так же

мягко, пристально глядя на меня своими сонными глазками. - Ты, надеюсь,

понимаешь, что я имею в виду.

   - Если вы имеете в виду что-то помимо журнала, то должен сказать, что

ничего не понимаю... Может, вас разыграл кто-нибудь... Иначе как объяснить

это ваше ночное посещение... На кого я могу работать?..

   - Помолчи! - снова рычит Кралев. - Сейчас мы задаем вопросы.

   - Ну-ка перестань ершиться, - говорю я, переходя на свой обычный тон.

- Это ты решил их разыграть?

   Кралев готов мне ответить, но Димов останавливает его взмахом своей

пухлой руки.

   - Вот что, Бобев, не трать время на пустые увертки, сперва выслушай,

что мы знаем, а потом, если у тебя есть хоть какая-то смекалка, сам

расскажешь нам, что ты знаешь.

   - Да что с ним толковать? - неожиданно подает голос Ворон. - Давайте

я отведу его в ванную, и дело с концом.

   - Помолчи, - обрывает его Димов. - Ну-ка, Кралев, объясни этому юноше

что к чему.

   Мне уже под сорок, и, когда Димов говорит "юноше" он намекает не на

возраст, а на мою неопытность и самонадеянность, позволившую мне вмешаться

в игру солидных людей. И я в данном случае не вижу, чем мне крыть.

   - Этот тип с самого начала показался мне сомнительным, - заявляет

Кралев трубным басом.

   - Разве только тебе? - не выдерживает Ворон.

   - Помолчи! - снова обрывает его Димов. - Вмешаешься еще раз -

сосчитаешь ступеньки до самого низа.

   Ворон обиженно усмехается, обнажая крупные желтые зубы, и окидывает

меня хищным взглядом: я, мол, тут дождусь, не внизу, будь спокоен.

   - Он с первого взгляда показался мне подозрительным, поэтому я сразу

же взял его под наблюдение, - продолжает Кралев. - Чересчур уж он

любопытен, хотя и прикидывается дурачком, - вот что бросилось мне в глаза.

Дай-ка, думаю, предупрежу швейцара, чтобы следил, когда этот голубчик

появляется и уходит. И тут выяснилось, что приходит он на работу ни свет

ни заря, притом в определенные дни. А сегодня и я пришел пораньше. И

поймал его на месте преступления...

   - Я постучался в вашу дверь, - объясняю я Димову. - Вот в чем мое

преступление.

   - Не в этом дело, не хитри, - тяжело выговаривает Кралев.