к моей машине...

   Закуривая свои "зеленые", я мысленно шлю Мери Ламур пожелание удачи,

потому что в противном случае...

   - Ты опять тянешь мне душу!

   - Франсуаз, Димов убит.

   Женщина смотрит на меня таким взглядом, который, я это чувствую,

пронзает меня насквозь.

   - Ты его убил?

   - Не говори глупостей.

   - А кто?

   Кратко рассказываю и эту историю, не пропуская и того, как я помог

скрыться убийце.

   - Полиция, сказал я себе, не должна напасть на след артистки...

   - Потому что она тоже из числа твоих любовниц...

   - Ну вот, опять глупости! Потому, что мы заинтересованы в том, чтобы

подозрение - если таковое возникнет - пало на людей из Центра, а не на

случайные жертвы, вроде Мери. Это приведет цепную реакцию к концу...

   - Боюсь, как бы тебе в этой цепной реакции не оказаться четвертым

звеном...

   - Это не исключено, если ты не поможешь мне разыскать мою машину. Без

нее я как без рук...

   Франсуаз встает и уходит в спальню, где стоит телефон, но, прежде чем

звонить, плотно закрывает за собою дверь. Ужасная женщина. Груба и

подозрительна, как налоговый агент.

   Меня смущает то, что в спальне она остается слишком долго. Когда же

наконец выходит, все становится ясно. Франсуаз сняла белый платок и

освободила свои роскошные волосы, а вместо халата надела красивый шелковый

пеньюар с голубыми и белыми цветами.

   - Дорогая моя, ты просто ослепительна в этом пеньаре, - бормочу я. И

тут же спрашиваю: - Получится что-нибудь с машиной?

   - Не торопись. Делается.

   Она усаживается напротив, кладет ногу на ногу и задумчиво смотрит мне

в лицо.

   - В сущности, ты должен быть доволен нынешним положением вещей. Твои

противники один за другим выходят из строя. Значит, ты должен быть

доволен.

   - Не совсем. Димова можно было скомпрометировать, предав гласности

кое-какие документы. Всю свою ярость Димов должен был направить против

Кралева и уничтожить его. А вышло, что ликвидирован Димов, а Кралев

преспокойно здравствует.

   - Ну, ничего. Кралев уничтожит тебя, и на этом история закончится.

Идеал потому и остается идеалом, что его никогда полностью не достичь.

   - Видишь ли, Франсуаз, твой милый реквием меня, конечно, глубоко

трогает, но это несколько преждевременное оплакивание не должно затмевать

твой рассудок. Я не вижу способа сделать больше в условиях, при каких мне

приходится работать. Я почти изолирован, один против целой банды. Я уже

раскрыт и почти все время нахожусь под наблюдением. Я...

   - Довольно, - обрывает меня брюнетка. - О себе ты мне можешь не

рассказывать.

   - Важно другое, - заявляю я. - То, что дела в общем идут к

намеченному концу. Близок день, когда Центр в теперешнем составе будет

ликвидирован полностью. Во главе с Младеновым сформируется новый Центр,

именно такой, каким вы желаете его видеть, - полностью подчиненный вам.

   - А тебе не приходит в голову, что, когда Младенов возьмет власть, ты

можешь показаться ему лишним?

   - Младенов человек совершенно беспомощный, и он это прекрасно

сознает, оставаясь наедине с собой. Пока что он волен выбирать себе

помощника - либо меня, либо Кралева. Но когда помощник останется один,

выбор решится сам по себе.

   - Ладно, - кивает Франсуаз, - подождем, пока помощник останется один.