Дышать становилось всё тяжелее, а реакция замедлялась тем сильнее, чем чаще мне приходилось колдовать через «не могу». Даже перстень уже раскалился, напоминая о последнем обете, о финальной цене, которую оставалось заплатить…

Но я не сдавался. Не имел права сдаться после того, как не только я, но и столь многие люди принесли в жертву самое ценное, чем обладали: свои жизни.

— Страху не обратить нас в бегство… — Я одними губами зашептал литанию перед тем, как магический щит вспыхнул перед самой шеей, останавливая меч латника.

Отчаянный, на самой грани рывок — и мой клинок вспарывает кольчужный ворот врага, рассекая податливую плоть. Нутро сжимается в спазме, но вспышка обжигающе-яркого пламени Трона перекидывается на рыцаря, выжигая в нём всё то, что сделало из гвардейца Глассиуса бездушную, послушную марионетку.

Уже в следующий миг я лечу на землю, пропустив мощный удар. Рёбра горят, а кусок нагрудника, окрашиваясь в алый, отваливается. От боли темнеет в глазах, но я вскидываю левую руку, вновь закрываясь магическим щитом.

— Ранам не поставить нас на колени…

Удар за ударом мечник пытается прорубиться через магическую защиту, вновь и вновь мной возводимую. Я шатаюсь, но встаю и поднимаю меч.

Перевожу взгляд на массивное, сокращающееся в предвкушении «ядро» координатора. Прищуриваюсь.

«Ещё немного. Последний рывок, Даррик Саэль…».

— И дыхание смерти…

В горле что-то пузырится, а сердце бьётся так медленно, словно само время решило замедлить свой бег. Но магия отзывается, и по мечу пробегают язычки огня, в который я вкладываю всё, что у меня осталось.

— … не заставит нас дрогнуть!

Тело в ответ на многократное усиление отзывается всепоглощающей болью, а внимание координатора чуждых бьёт по разуму: тварь поняла, что я собираюсь сделать. Отчаянная попытка врага взять меня под контроль вязнет в обуревающей меня боли, а я сам, оставляя рыцаря позади, сближаюсь с ядром.

Шаг, второй, третий — и я отвожу руку с мечом назад, готовясь вогнать его как можно глубже. Перстень уже не раскалился — он закипел, а чёрным пятнам перед глазами пришла на смену завеса, готовая вот-вот опуститься…

Щелчок — и мир вокруг застывает, а передо мной, чуть наклонив голову, встаёт Вейра. Её глаза цвета расплавленного золота смотрят с искренней растерянностью, а волосы трепещут от ветра, которого здесь не могло быть.

— Ты можешь вернуться ко мне, Даррик. — Девушка слабо улыбнулась. — Просто опусти оружие. Не убивай себя. Я не переживу этого…

Я на мгновение опустил веки под гнётом желания сдаться. Не своего, а навеянного извне. Цепляющегося за самые уязвимые струны души, и оттого — бессмысленного.

— Ты посмел осквернить единственное, что у меня осталось!..

«Гнев не порок» — прошептала эмоция, охватившая меня и вымывшая прочь всё остальное. Пламя Трона, прежде едва теплящееся на металле клинка, вспыхнуло с новой силой, а мир, наслаивая на себя реальность и иллюзию, пришёл в движение.

Я закричал: от ярости, от боли и от отчаяния, ощущая, как со спины ко мне уже приближается закованный в истощившие магическую силу латы заражённый мечник.

Шаг, ещё один — и меч пронзает то, что враг всего человеческого в человеке пытался выдать за Вейру Куорн. Магия тянется по жилам, распаляя пожар, а огонь уходит вглубь уродливого тела координатора.

Тянутся секунды, но удара в спину, которого я так ждал, не происходит.

Вместо этого оглушительно звенит сталь, а сухой, гневный голос выбрасывает отрывистые слова знакомого речитатива.

Яркая вспышка позади высвечивает и агонизирующую тушу координатора, и боевых особей, бросивших всё и лезущих со всех сторон.