|
-- Придется сидеть на полу, -- сказал он, -- зато здесь мы в полной безопасности, а я жаждал вас видеть, мистер Бэлфур. -- Как Алан? -- спросил я. -- Прекрасно, -- сказал стряпчий. -- Завтра, в среду, Энди возьмет его на борт с Джилланской отмели. Он очень хотел попрощаться с вами, но, боюсь, при нынешнем положении вам лучше держаться подальше друг от друга. А теперь о главном: как подвигается ваше дело? -- Да вот, -- ответил я, -- сегодня утром мне сказали, что мои свидетельские показания будут выслушаны и что я отправлюсь в Инверэри вместе с самим Генеральным прокурором -- ни больше, ни меньше! -- Ха-ха! -- засмеялся стряпчий. -- Как бы не так! -- Я и сам подозреваю тут неладное, -- сказал я, -- но мне хотелось бы услышать ваши соображения. -- Скажу вам честно, я просто киплю от злости, -- почти кричал Стюарт. -- Достать бы мне рукой до их правительства, я бы сбил его наземь, как гнилое яблоко! Я доверенное лицо Эпина и Джемса Гленского, и, само собой, мой долг бороться за жизнь моего родича. Но вы послушайте, что творится, и судите сами. Первым делом им нужно разделаться с Аланом. Они не могут притянуть Джемса ни за преступление, ни за злоумышление, пока сначала не притянут Алана как главного виновника, -- таков закон: нельзя ставить повозку перед лошадью. -- Как же они притянут Алана, если они его не поймали? -- спросил я. -- А этот закон можно обойти, -- сказал он. -- На то имеется другой закон. Было бы куда как просто, ежели бы по причине бегства одного из преступников другой остался безнаказанным. Но в таком случае вызывают в суд главного виновника и по причине неявки выносят приговор заочно. Вызов можно посылать в четыре места: по месту его жительства, затем туда, где он проживал в течение сорока дней, затем в главный город графства, где он обычно проживает, и, наконец, если есть основания полагать, что он уехал из Шотландии, то его два месяца кряду вызывают на Главной площади Эдинбурга, в гавани и на литском берегу. Цель этой последней меры Ясна сама собою: корабли, уходящие за море, успеют передать сообщение в тамошних гаванях, и, следственно, такой вызов -- не просто для проформы. Теперь как же быть с Аланом? Я не слыхал, чтобы у него был свой дом. Я был бы весьма признателен, если бы хоть кто-нибудь указал мне место, где бы он жил сорок дней подряд, начиная с сорок пятого года. Нет такого графства, где бы он жил постоянно или хотя бы временно; если у него вообще есть какое-то жилище, то оно, вероятно, во Франции, где стоит его полк, а если он еще не покинул Шотландию -- о чем мы с вами знаем, а они подозревают, -- то даже последний глупец догадается, каковы его намерения. Где же и каким образом следует его вызывать? Это я спрашиваю у вас, человека, не искушенного в законах. -- Вы сами только что сказали, -- ответил я. |
