|
-- Здесь, на Главной площади, и в гавани, и на литском берегу в течение двух месяцев. -- Видите, вы гораздо более толковый законник, чем Престонгрэндж! -- воскликнул стряпчий. -- Он уже однажды вызывал Алана; это было двадцать пятого, в тот день, когда вы пришли ко мне. Вызвал один раз -- и на этом успокоился. И где же, вы бы думали? На площади в Инверэри, главном городе Кемпбеллов! Скажу вам по секрету, мистер Бэлфур: они не ищут Алана. -- Как так? -- изумился я. -- Они его не ищут? -- Насколько я понимаю, -- нет, -- сказал он. -- По моему скудному разумению, они вовсе не желают найти его. Они боятся, что он, быть может, сумеет оправдаться, а тогда и Джемс, с которым они, собственно, и хотят разделаться, чего доброго, ускользнет у них из рук. Это, видите ли, не правосудие, это заговор. -- Однако, уверяю вас, Престонгрэндж настойчиво расспрашивал об Алане, -- сказал я. -- Впрочем, сейчас я понял, что мне не стоило никакого труда уклониться от ответов. -- Вот видите, -- заметил стряпчий. -- Ну хорошо, прав я или нет, но это в конце концов лишь догадки, обратимся же к фактам. До моих ушей дошло, что Джемса и свидетелей -- свидетелей, мистер Бэлфур! -- держат под семью замками, они закованы в кандалы и сидят в военной тюрьме форта Вильям. К ним никого не допускают и не разрешают переписываться. А ведь это свидетели, мистер Бэлфур, слышали вы что-либо подобное? Уверяю вас, ни один Стюарт из всей их нечестивой шайки никогда не нарушал законов так нагло. Ведь в парламентском акте тысяча семисотого года черным по белому написано о незаконном заключении в тюрьму. Как только я узнал о Джемсе и свидетелях, я подал петицию лордусекретарю Верховного суда. И сегодня получил ответ. Вот вам и закон! Вот вам и справедливость! Он сунул мне в руки бумагу, ту самую бумагу с медоточивыми и лицемерными словами, которая впоследствии была напечатана в книжечке, изданной "Посторонним наблюдателем" в пользу, как гласило заглавие, "несчастной вдовы и пятерых детей" Джемса. -- Видите, -- продолжал Стюарт, -- он не смеет мне отказать в свидании с моим клиентом, поэтому он "испрашивает дозволения у коменданта впустить меня". Испрашивает дозволения! Лорд-секретарь Верховного суда Шотландии испрашивает! Разве смысл этих слов не ясен? Они надеются, что комендант окажется столь глуп или, наоборот, столь умен, что не даст своего дозволения. И придется мне не солоно хлебавши тащиться из форта Вильям обратно. А потом -- новая проволочка, пока я буду обращаться к другому высокопоставленному лицу, а, они будут все валить на коменданта -- солдаты, мол, полные невежды в законах, -- знаю я эту песню! Затем я проделаю этот путь в третий раз, и пока я получу от моего клиента первые распоряжения, суд будет уже на носу. |
