|
Но, как видите, я делаю, что могу: я, подобно жене Лота, превращаюсь в соляной столб и даю себя рубить. -- Знаете, отчего я смеюсь? -- сказала Катриона. -- Вот отчего: я такая, что мне следовало бы родиться мужчиной. И я часто воображаю, что я мужчина, и придумываю для себя всякие приключения. Но когда дело доходит до боя, я спохватываюсь, что я ведь только девушка, что я не умею держать шпагу или нанести хороший удар, и тогда я перекраиваю свою историю так, чтобы бой не состоялся, а я бы все равно вышла победительницей -- вот как вы с вашим лейтенантом; и я -- мальчик и все время произношу благородные слова, совсем как мистер Дэвид Бэлфур. -- Вы кровожадная девица, -- сказал я. -- Я знаю, что надо уметь шить, прясть и вышивать, -- ответила она, -- но если бы вы только этим и занимались, вы бы поняли, какая это скука. И по-моему, это вовсе не значит, что мне хочется убивать. А вам не случалось убить человека? -- Случалось, и даже двоих. И я был тогда мальчишкой, которому еще надо -- бы учиться в школе, -- ска зал я. -- Но, вспоминая об этом, я нисколько не стыжусь. -- Но что вы чувствовали тогда... после этого? -- спросила она. -- Я сидел и ревел, как малый ребенок, -- сказал я. -- Я понимаю! -- воскликнула она. -- Я знаю, откуда берутся эти слезы. Во всяком случае, я не желаю убивать, я хочу быть Кэтрион Дуглас, которая, когда выломали засов, просунула в скобы свою руку. Это моя любимая героиня. А вы хотели бы так умереть за своего короля? -- По правде говоря, -- сказал я, -- моя любовь к королю (бог да благословит его курносое величество!) гораздо более сдержанна; к тому же я сегодня так близко видел смерть, что теперь предпочитаю думать о жизни. -- Это хорошо, -- сказала она, -- так и должен рассуждать мужчина! Только вам нужно научиться фехтовать. Мне было бы неприятно, если б мой друг не умел сражаться. Но тех двоих вы, наверное, убили не шпагой. -- Нет, -- ответил я, -- у меня была пара пистолетов. И к счастью моему, эти люди были совсем рядом со мной, ибо стреляю я ничуть не лучше, чем фехтую. Она тотчас выведала у меня все о сражении на бриге, о чем я умолчал, когда впервые рассказывал о себе. -- Да, -- сказала она, -- вы очень храбрый. А вашим другом я просто восхищаюсь и люблю его. -- Им нельзя не восхищаться, -- сказал я. -- У него, как у всех, есть свои недостатки, но он храбрец, верный друг и добрая душа, благослови его бог! Не верится мне, что придет такой день, когда я смогу забыть Алана! -- Сейчас я уже мог думать только об Алане и о том, что от меня одного зависит, увидимся мы нынче же ночью или нет. -- Боже, где моя голова, ведь я забыла сообщить вам новость! -- воскликнула Катриона и рассказала мне, что получила письмо от отца: он пишет, что его перевели в Замок, где она может завтра его навестить, и что дела его улучшаются. |
