|
- Из-за этого столько неудобств. - Правда, - сказал я. - Зато теперь нам легче быть вместе. - Но ты никогда этим не пользовался, - сказала она. - Один раз воспользовался, - сказал я в свое оправдание и покраснел. - Хрен с тобой, Питер, на, гляди, - со вздохом сказал Джонни. - И не говори потом, что я жадный. Он перебрал колоду и опять показал мне валета червей. Картинка мне нравилась - полная завершенность и симметрия, бурный водоворот плоти, лица скрыты белыми пышными бедрами и длинными распущенными волосами женщины. Но подобно тому, как на листе бумаги, заштрихованном черным карандашом, проступают стершиеся, давным-давно закрашенные на крышке парты инициалы и надписи, эта картинка снова оживила во мне тоску и страх за отца. - Как думаешь, что покажет рентген? - спросил я как бы невзначай. Он пожал плечами, помычал, что-то прикидывая, и сказал: - Шансы равные. Может и так и этак обернуться. - О господи! - воскликнула Пенни и прижала пальцы к губам. - Я забыла помолиться за него. - Это ничего, - сказал я. - Не думай про это. Забудь, что я просил тебя. Только дай мне кусочек от твоего бифштекса. Маленький кусочек. Весь сигаретный дым летел мне прямо в лицо; с каждым вдохом я словно глотал серу. - Полегче, - сказала Пенни. - Этак ты весь мой завтрак съешь. - Ты так хорошо ко мне относишься, - сказал я. - Почему? - Я задал этот вопрос, чтобы выманить у нее признание. - Какой у вас теперь урок? - спросил Кеджерайз своим противным пустым голосом. Он тоже был с нами. - Латынь. А я и не открывал этот вонючий учебник. Где там! Всю ночь шлялся с отцом взад-вперед по Олтону. - То-то мисс Апплтон порадуется, - сказал Кеджерайз. Он завидовал моим способностям. - Ну, Колдуэллу она, небось, все простит, - сказала Пенни. Ей хотелось острить, а я этого не любил; не такая уж она была умная, и это ей не шло. - Странный разговор, - сказал я. - Что это значит? - А ты не замечал разве? - Ее зеленые глаза стали Совсем круглыми. - Твой отец и Эстер вечно любезничают в коридоре. Она от него без ума. - Да ты рехнулась, - сказал я. - У тебя просто помешательство на сексуальной почве. Я хотел пошутить, но, странное дело, она рассердилась: - А ты, значит, ничего не видишь, да, Питер? Спрятался в свою кожу, как в броню, и никого на свете не замечаешь? "Кожа"... От этого слова я вздрогнул; но я был уверен, что она ничего не знает про мою кожу. Лицо и руки у меня были чистые, а больше она ничего не видела. Я терзался и боялся ее любви; ведь если она меня любит, значит, в конце концов мы сблизимся и придет мучительный миг, когда я должен буду обнажить перед ней свое тело... "Прости меня, - вдруг застучало у меня в мозгу, - прости, прости". Джонни Дедмен, уязвленный тем, что на него не обращают внимания - в конце концов должны же младшие ценить, что он, старшеклассник, снисходит до них, - стасовал свою похабную колоду и притворно хихикнул. - А вот картинка, умрешь, - сказал он. - Четверка стерв. То бишь черв. |
