|
Потом, взявшись за швабру, двигается дальше и скрывается за углом, топ-шлеп. Он идет!!!! - Джордж, я слышал, вам в последнее время нездоровится, - говорит Филиппс коллеге. Дойдя до стеклянного шкафа, где светло, он с удивлением видит, что изо рта у Колдуэлла стекает струйка крови. Почти всегда у Колдуэлла что-нибудь не в порядке, какая-нибудь небрежность, и это втайне огорчает Филиппса. - Когда как, - говорит Колдуэлл. - Слушайте, Фил, меня беспокоит эта недостающая пачка билетов. Номера с 18001 по 18145. Филиппс думает и, думая, по привычке подвигается боком то в одну, то в другую сторону, как будто он на бейсбольном поле. - Да это же просто бумажки, - говорит он. - Так ведь и деньги тоже бумажки, - говорит Колдуэлл. И вид у него такой больной, что Филиппс советует: - Вы бы приняли что-нибудь. Колдуэлл стоически сжимает губы. - Все обойдется, Фил. Вчера я ходил к доктору и на рентген. Филиппс подвигается в другую сторону. - Что же показал рентген? - спрашивает он и глядит на свои ботинки, как бы проверяя, не развязались ли шнурки. И словно для того, чтобы заглушить тихий, многозначительный голос Филиппса, Колдуэлл буквально кричит: - Я еще не узнавал! Минуты свободной не было! - Джордж! Могу я говорить с вами как друг? - Давайте. Вы никогда со мной иначе и не говорили. - Вы до сих пор не научились одному - беречь себя. Сами понимаете, мы уже не молоды, как до войны. Нам нельзя жить так, будто мы молодые. - Фил, иначе я жить не умею. Я останусь ребенком, пока в гроб не лягу. Филиппс смеется чуть натянуто. У него уже был год стажа, когда Колдуэлл пришел в школу, и, хотя они работают вместе давно, Филиппс все еще в глубине души чувствует себя как бы старшим наставником Колдуэлла. И в то же время он не может избавиться от смутного чувства, что Колдуэлл, в котором столько сумбурного и неожиданного, вдруг совершит чудо или по крайней мере скажет что-то удивительное и необычайно важное. Он спрашивает: - Вы про Оки слышали? Этот умный, почтительный, сильный, красивый юноша, один из тех, что радуют сердце учителя, кончил школу в тридцатых годах - некогда таких, как он, было много в Олинджере, но теперь, при общем падении нравов, становится все меньше. - Говорят, он погиб, - отвечает Колдуэлл. - Но подробностей не знаю. - Дело было в Неваде, - говорит Филиппс, перекладывая тяжелую пачку книг и тетрадей в другую руку, - он был авиационным инструктором, и его ученик сделал ошибку. Оба разбились. - Ну не глупо ли? Всю войну прошел без единой царапины и угробился в мирное время. Глаза у Филиппса - мужчины маленького роста чувствительней высоких - предательски краснеют, как только речь заходит о чем-нибудь грустном. - Печально, когда молодые умирают, - говорит он. Он любит таких складных и красивых учеников как родных сыновей, а собственный его сын неуклюж и упрям. |
