У хозяина поместья были такие же глаза, как у него! И не просто такого же зеленого цвета, а точно так же — слегка искрящиеся, будто вода в пруду на рассвете.

— Как я могу быть не уверена, Артур⁈ — резко замерев на месте, вскрикнула его побледневшая матушка, чьи глаза метались из стороны в сторону с прытью мышей, которых застали за расхищением запасов сыра в погребе. — Я собственными глазами видела, как он… как он… — она понизила голос до шепота, но Коста все равно всё слышал. — Использовал заклинание Темного Духа.

Герцог Артур мон’Бланш, Спиритуалист Золотого Дракона, обладатель одного из могущественнейших Огненных Спиров, подошел к его, Косты, матушке и обнял, прижав к себе. Совсем не так, как обнимают друзей и тем более слуг. Коста порой видел, как экономка обнималась с главным стражником, когда думала, что их никто не видит.

Так вот — матушка и Герцог сейчас обнимались точно так же. Мама положила голову на его широкую грудь и уперлась макушкой в волевой подбородок. Будто пыталась завернуться в объятья так же, как Коста сейчас заворачивался в одеяло.

— Лидия, я повторю вопрос, ты уверена в этом? — еще раз спросил Артур.

Матушка шмыгнула носом. По её щеке неспешной улиткой, оставляя за собой мерцающий в свете лампы след, скатилась крупная слеза.

— Да… он, как и ты, написал в воздухе слова, и появилось пламя, — она, хрипя и едва не воя, описывала, что произошло меньше десяти минут тому назад. — Только слова были не из золотого огня, как у тебя, а из черного. И пламя тоже — черное.

Герцог обнял её сильнее, прижав к себе. А матушка заплакала. Почти навзрыд.

— Я не знаю, Артур! Честно, не знаю, как это могло произойти! Я ведь ничего не видела! Когда он родился, мне ничего так и не приснилось! Совсем ничего!

— Тихо, любимая, тихо, родная, — приговаривал Герцог. — Все будет хорошо, все будет в порядке.

Любимая⁈ Родная⁈ Почему герцог мон’Бланш обращался к его маме с такими словами! Неужели… неужели их одинаковые глаза означали, что…

— Может быть, тебе показалось, — шептал, поглаживая волосы матушки, герцог. — Может быть, так сработали заклинания оберегов. Он ведь еще ребенок. Совсем юн. У него не может быть Второго Спира, чтобы использовать собственное заклинание, а Темного Духа такой силы я бы почувствовал за километр.

— Но я видела! Своими глазами видела, Артур! — с криком и воем возразила матушка. — Что нам теперь делать⁈ Что делать, если Орден узнает о нем? Ты понимаешь, что тогда будет?

Герцог молча гладил её по волосам и молчал.

— У тебя заберут всё, что у тебя есть, и разрушат твой Спир, а меня… меня… меня… — она почти задыхалась и никак не могла закончить предложение.

Но Коста и так знал, что происходило с матерями Темных Спиритуалистов. Чтобы обезопасить народ, с ними что-то делали (Проша рассказывала жуткие истории), чтобы такие женщины больше не имели возможности создавать новых детей. А когда с этим было покончено, то увозили в море Старшей Сестры, где стригли в монахини и запирали в монастыре на горе Третьего Глаза.

— Мы не сможем прятать его вечно, Артур… не сможем… никто не может… ты сам знаешь, что сколько бы Темных ни прятали, они всегда себя как-нибудь случайно выдают… и Орден… Орден не прощает никого! И никогда!

Она продолжала всхлипывать, глотая звуки, а порой и целые слова. И чем сильнее плакала матушка, чем жарче и громче звучал её голос, тем больнее было Косте.

Мальчик сжимал рубашку на груди и пытался вспомнить, как дышать. Ему чудилось, что он упал в кипяток. Всё тело жгло. Болели даже волосы! Или, может, ему так только казалось.