- Я  так  и не понял, что ее убивает, - сказал он. - Рак там или плохое

сердце... Но это?

     - Болезнь  очень  редкая,  -  объяснил  Мередит.  -  В  старом мире она

называлась  болезнью  Аддисона.  У  нас у всех организмы обладают внутренней

защитой,  которая  изолирует  микроорганизмы  и  убивает  их.  А у Исиды эта

система  вышла  из  строя  и  обратилась  против  себя,  в  частности,  губя

надпочечники.

     - То есть она убивает себя сама? - переспросил Иеремия.

     - Да.  Старая  раса  нашла кортикотропные заменители, которые сохраняли

жизнь таким больным. А мы не знаем, как их вырабатывать.

     Иеремия  вздрогнул  и  обвел взглядом бескрайнюю безлюдную степь. Когда

Исиде  стало  совсем  худо,  они  оставили  остальные фургоны на стоянке под

Доманго  и  теперь направлялись в Долину Паломника, надеясь на чудо. Апостол

Савл  был  последним  из учеников Диакона и, по слухам, прежде творил чудеса

исцеления  в  Единстве.  Они  узнали,  что  он в Долине Паломника, и Иеремия

покинул  остальных  странников  и  направил  свой  фургон в степь. До Долины

оставалось  теперь  только  два  дня пути, но эти два дня с таким же успехом

могли быть двумя веками: Исида умирала у них на глазах.

     Иеремия  задумался  и  молча  подбрасывал  хворост  в  костер.  Мередит

вернулся  в  фургон.  Исида  лежала  так  неподвижно,  что  он  было счел ее

мертвой,   однако,   когда   он  поднес  к  ее  ноздрям  зеркало,  оно  чуть

затуманилось.  Он  взял ее руку в свои и заговорил, дав волю словам, которые

так давно жаждал произнести вслух:

     - Я  люблю  тебя,  Исида. Чуть ли не с первого дня, как увидел тебя. Ты

шла  с  корзиной  цветов по главной улице, продавая их. Солнце сияло, и твои

волосы  были  как  золотая  чаша.  Я  купил  три  букетика. По-моему, желтых

нарциссов.  - Он замолчал и нежно сжал ее пальцы, они остались неподвижными.

Мередит  вздохнул.  -  А  теперь  ты меня покидаешь, уходишь туда, куда я не

могу  последовать  за  тобой.  -  Голос  у  него надломился, из глаз хлынули

слезы. - Не могу смириться с этим. Не могу!

     Когда  Мередит  снова  вышел  из  фургона, Иеремия помешивал деревянной

ложкой в котелке с мясной похлебкой.

     - По-моему, я видел волчеца вон в тех деревьях, - сказал старик.

     Мередит  посмотрел туда, но ничего не увидел. Только ветер гнул высокие

травы, превращая степь в волнующийся океан.

     Издали донесся жуткий вой.

     - У вас есть пистолет? - спросил Мередит.

     - Нету.  Одолжил  Малькольму. Сказал, пусть вернет, когда мы встретимся

в следующий раз.

     Мередит  сел  и  протянул ладони над костром. Но в открытой степи ветер

почти  не давал почувствовать жар огня. Вообще-то они обычно устраивались на

ночлег  под  защитой  большого  камня  или  хотя  бы толстого комля упавшего

дерева, но волы совсем измучились, а трава тут была сочная.