– А сейчас – не игра?

Не зная, как правильно ответить, Джонни бросил на нее взгляд из под своих густых ресниц.

– По моему, нет.

– Значит, вы предпочитаете игры? – продолжала Элизабет, начиная понимать, что мучит собеседника.

– Да.

– М м м… – протянула она, вытянув губы, сцепив ладони и также изучая носки своих туфель. – Значит, и впрямь, что то не так, – с удивлением в голосе продолжила она через пару секунд. Выпрямив спину, Элизабет повернулась вполоборота, чтобы взглянуть на Джонни. – Никогда раньше мне еще не приходилось соблазнять мужчину. – На губах ее заиграла по детски невинная улыбка. – Не могли бы вы мне в этом помочь? Если, конечно, вы не имеете ничего против, милорд, – учтиво добавила она.

Губы Джонни скривились в усмешке.

– У вас неплохо получается эта роль, леди Грэм, – проговорил он, также выпрямляясь, чтобы лучше видеть женщину, и встретился с ее откровенно чувственным взглядом. – Впрочем, Битси, дорогая, – продолжил он, и неожиданно его светло голубые глаза потеплели, – я поразмыслил и пришел к выводу, что не имею ничего против.

Это было как какое то откровение, которое вполне закономерно пришло на смену его плохому настроению.

– На самом деле я был бы полным болваном, если бы стал возражать. – Лукавая улыбка Джонни резко контрастировала с пылким чувством, светившимся в его взгляде.

– Я вам крайне признательна, милорд, – с театральным вздохом склонила голову Элизабет, изображая некую пародию на глубочайшую благодарность. – Без вашей помощи мне вряд ли удалось бы возбудить вас надлежащим образом.

Джонни рассмеялся, и этот звук, в котором звучала неподдельная радость, согрел ее сердце.

– На этот счет ты могла бы не беспокоиться. Я сохранял целомудрие с того самого дня, когда отправился из Эдинбурга в погоню за тобой.

– Как мило! – продолжала подтрунивать над ним Элизабет, тая от счастья.

– Ну, на этот счет многие могли бы с тобой поспорить, котенок, – поддержал Джонни их шутливую пикировку.

– Итак, чем я могу быть полезна? – промурлыкала она голосом записной искусительницы.

Джонни почувствовал жаркую волну нестерпимого желания и стал выискивать глазами место, где они могли бы прилечь.

– Предупреждаю тебя, – заговорил он очень тихо, сопровождая свои слова многозначительной улыбкой, – я веду монашеский образ жизни уже много дней. Надеюсь, ты не будешь возражать против травы. Хотя следует признать, что моя кровать в Хоувике была гораздо мягче.

– Да, но тогда об этом узнал бы весь Хоувик.

– Ну и что с того! – Брови Джонни выразительно вздернулись, выказывая его отношение к мнению окружающих.

– Люди не должны ставить на карту свою репутацию…

Однако разумные слова, слетавшие с губ Элизабет, не имели ничего общего с тем, что творилось внутри ее. Она понимала, что сейчас готова была пожертвовать всем ради того, чтобы их тела наконец слились. Да и Джонни мог думать только об одном – чтобы почувствовать ее возле себя. Светские условности были ему настолько безразличны, что он даже не считал нужным их обсуждать.

– Пропади он пропадом, этот Хоувик. Единственное, что я могу тебе предложить, – вот эта постель из травы. Ты не возражаешь?

Элизабет улыбнулась и вложила свою руку в его ладони.

– Только при двух условиях: если вы будете меня держать, милорд, и если на моем платье не останется зеленых пятен.