– А как же ребенок? Если родится мальчик, вряд ли Джордж захочет, чтобы сын другого мужчины наследовал его состояние и титул.

– Ничего подобного я от него и не ожидаю.

– Я вижу, леди Грэм, – с улыбкой констатировал начальник охраны, – вы уже все продумали. Значит, мне остается только найти людей, которые ненавидели бы Грэмов достаточно, чтобы отправить их к праотцам.

– Это будет сложно? – лукаво спросила Элизабет, чрезвычайно довольная своим планом и не хуже Редмонда зная, какую ненависть питали жители Нортумберленда К Грэмам за их регулярные набеги на стада.

– Наоборот, – рассмеялся Редмонд. – От желающих отбою не будет!

Элизабет откладывала решающий разговор с Джорджем Болдуином еще в течение двух недель. Она желала окончательно убедиться в том, что беременна, прежде чем обменять часть своей свободы на покровительство человека, который вызывал у нее столь мало эмоций. Однако все это время она жила в постоянном напряжении: то и дело оглядывала дорогу в поисках незнакомых всадников, прислушивалась к ночным перекличкам часовых, усердно постигала с помощью Редмонда искусство меткой стрельбы. И… постоянно размышляла о том, что же задумал Мэттью Грэм.

За этот же срок Редмонду удалось пополнить свой полк сотней искусных солдат, и теперь «Три короля» больше походили на военный лагерь, чем на мирное загородное поместье.

Именно это первым делом бросилось в глаза Джорджу Болдуину, когда теплым осенним днем в середине сентября он пожаловал к Элизабет Грэм. Подтянутый и аккуратный, Болдуин, несмотря на свое значительное состояние, предпочитал простую одежду, вот и сейчас на нем был коричневый шерстяной камзол и обычная полотняная рубашка.

– Судя по всему, – пошутил он, снимая перчатки для верховой езды, – в случае войны с Шотландией вы собрались обойтись без помощи Англии и защищаться самостоятельно. Поздравляю, ваша армия выглядит довольно внушительно.

– Это всего лишь разумная предосторожность, – уклончиво ответила Элизабет. Она была еще не готова к серьезному разговору.

– Предосторожность на случай войны? – недоуменно вздернул бровь Болдуин.

– Предосторожность на случай возможных неожиданностей в будущем, – снова уклонилась от ответа Элизабет и, прежде чем гость успел задать еще какой нибудь вопрос, быстро спросила: – Что будете пить – чай или бренди?

Болдуин предпочел бренди, и Элизабет с радостью налила ему дозу, которая могла бы свалить с ног даже медведя. «Учитывая то, какое предложение ему предстоит сейчас выслушать, – размышляла она, – Болдуину это сейчас очень понадобится».

Затем собеседники поговорили о погоде. Она и впрямь была на редкость: сквозь настежь распахнутые двери в комнату влетал не по сезону теплый ветерок, за окном виднелись буколические деревенские пейзажи, осень подходила к тому рубежу, после которого должна была начаться уборка урожая. Джордж и Элизабет обсудили также здоровье Ее Величества королевы, пережившей недавно очередной приступ своей «любимой» подагры, после чего беседа плавно перешла на последние новости на театре военных действий.

В течение всего этого разговора Элизабет, хотя и высказывала вполне здравые замечания, думала совершенно о другом и постоянно улыбалась. Наконец ни о чем, как ей казалось, не подозревавший Джордж не выдержал и воскликнул:

– На вас, наверное, влияет эта чудесная осенняя погода! Вы так и светитесь. И вообще, вы сильно изменились за последнее время. Анна всегда переживала по поводу того, что вы такая худенькая и плохо едите, но, похоже, она преувеличивала. Для меня, правда, вы всегда выглядите чудесно, но сейчас вы расцветаете просто на глазах!

Ощущая на себе восхищенный взгляд Болдуина, Элизабет почувствовала, как краска заливает ее лицо, однако румянец этот был вызван скорее некоторым чувством вины.