– Стало быть, ты решилась, – без эмоций протянула Бансабира. Невозможно было даже представить, о чем она сейчас думает. – В таком случае, – продолжила тану спустя полминуты, – я попрошу тебя в последний раз еще раз все хорошо обдумать до утра, и если все…

– Я ведь сказала только что, Бану! – не удержалась Иттая. – Я уже сто раз обо всем подумала!

– Дослушай, Иттая! – танша повысила голос. – Ты должна понимать, что Гистасп обходителен с тобой только потому, что ты моя сестра. Даже на меня он долгое время смотрел свысока и в тайне посмеивался. Так что характер у него, скажем прямо, так себе.

– Я понимаю, – торопливо перебила Иттая. Все это детали. Все у них получится.

– И потому, – методично продолжала Бану, не сбиваясь из за горячности сестры, – я не стану вмешиваться в его личную жизнь. Если что то пойдет не так, не ищи у меня помощи. Не жди, что, если пожалуешься отцу, и за тебя попросит Тахбир, я пойду навстречу. Если Гистасп станет изменять, я не смогу за руку притащить его в твою постель. Окажется не важным семьянином – не стану давить. И если он вовсе откажется жениться – тоже не стану требовать. Ты дорога мне, Иттая, как сестра. Но Гистасп – мой генерал. И важен мне, как генерал. Я не стану смешивать свое отношение к вам по отдельности с отношением к вам вместе. Этот брак – милость, – подчеркнула Бану. – Свобода, в которой я отказываю себе и которую тебе дать готова. И я требую, Иттая, чтобы ответственность за неё ты взвалила на собственные плечи.

Иттая немного притихла – слишком уж серьезной выглядела Бансабира – но потом с важным видом кивнула. Неважно, что говорит танша, она, Иттая, уже все давно обдумала. У неё было столько времени, что страшно представить. Она не соврала, сказав, что ранение Гистаспа расставило все по местам. Перед бедами все прошлые разногласия и недопонимания исчезают, как снег под высоким солнцем.

– Я все поняла, сестра, – деловито подтвердила танин. – И еще раз серьезно подумаю над твоими словами. Спасибо за напутствие. Но… думаю, что … скорее всего и утром я буду с той же силой хотеть стать женой Гистаспа, как хочу уже год.

Продолжать разговор не хотелось. Хоть Бану и была таншей, Иттаю немного смущало, что ей советует в личном вопросе кто то младше. То, что Бансабира сама уже была замужем, не добавлял ей авторитета в глазах девушки.

Иттая поднялась, учтиво поклонилась и пошла спать. Чем быстрее настанет утро, тем тверже она заявит, что никаких препятствий её счастью с Гистапом нет.

Если, конечно, он не против. Но он не будет против. Бансабира недопонимает, насколько Гистасп к ней почтителен, а, значит, любой вопрос воспринимает как намек, а слово – как указание к немедленному действию.

Порой хорошо быть кровной родственницей тану Яввуз.

* * *

Разобравшись с первоочередными делами и отчетами от Бирхана из академии и Тахбира – о делах в чертоге и казне, Бансабира вплотную принялась за проблемы Гистаспа. Кроме этого следовало всерьез переговорить с Номом, и это лучше бы делать наедине и без свидетелей. К корабелу нынче приставлен Тал для обучения, значит, ей, Бану, самой ехать на верфь.

На третий день по возвращению танши обозленная и обиженная Джайя заявила, что намерена еще раз заехать в военную академию и осмотреть северные владения. Бансабире следовало организовать удовлетворение требований раманин. Бану даже слушать не стала – сделала жест Дану и велела «все устроить»: отрядить полста «меднотелых» и протащиться с раманин в академию, к Бугуту и «куда там ей еще приспичит».