|
Мне помнится, у вас был темный костюм? Знаменательно как для великолепно-повелительной манеры Безила, так и для врожденного комплекса виновности Эмброуза было то, что, лишь перерядившись священником, Эмброуз спросил: - Но что я такого сделал? За что меня хотят взять? - За ваш журнал. Его закрывают и вылавливают всех, кто с ним связан. Эмброуз не стал вдаваться в подробности. Он смирился с фактом, как попрошайка смиряется с неизменным "пройдите". Это было нечто неотъемлемое от его положения - прирожденное право художника. - Как вы узнали? - В военном министерстве. - Что же теперь будет со всем этим? - беспомощно спросил Эмброуз. - С квартирой, с мебелью, с книгами, с миссис Карвер? - Слушайте, что я вам скажу. Если вы не возражаете, я перееду к вам и сохраню все до той поры, когда вам можно будет вернуться - Это правда, Безил? - сказал растроганный Эмброуз. - Вы так добры С некоторых пор Безил чувствовал себя несправедливо ущемленным в своих подкатываниях к Сюзи, ведь он жил у матери. Возможность такого выхода еще не приходила ему в голову. Это было наитие свыше, мгновенный и примерный акт справедливости, какие так не часто выпадают нам в жизни. Добродетель вознаграждалась сверх всяких его ожиданий, если и не сверх заслуг. - Колонка, пожалуй, будет доставлять вам неприятности, - сказал Эмброуз, оправдываясь. - До Юстонгкого вокзала было рукой подать. На сборы ушло четверть часа. - Но помилуйте, Безил, должен же я взять с собой хоть какую-то одежду. - Вы ирландский священник. Что, вы думаете, скажут таможенники, когда откроют полный чемодан галстуков от Шарве и крепдешиновых пижам? Эмброузу было дозволено взять с собой лишь маленький чемоданчик. - Я вам все сохраню, - сказал Безил, производя смотр поистине восточному изобилию дорогого нижнего белья, которым были набиты многочисленные комоды и стенные шкафы. - Сами понимаете, вам придется идти до вокзала пешком. - О господи, почему? - За такси могут следить. Вы не в том положении, чтобы рисковать. Чемоданчик казался маленьким, когда Безил выбрал его среди чересчур щеголеватых вместилищ в кладовке Эмброуза, решив, что для священника он будет как раз впору; он казался огромным, когда они тащились с ним в северный район города по темным улицам Блумсбери. Наконец они достигли классических колонн вокзала. Не шибко веселый и в лучшие-то времена, способный оледенить сердце и самого прыткого отпускника, теперь, в военное время, перед холодным весенним рассветом вокзал казался входом в могилу. - Тут я вас покидаю, - сказал Безил. - Схоронитесь гденибудь, пока не подадут состав. |
