Вот только это могло затянуться очень и очень надолго.

Мы прогулялись по городу. Весеннее солнце ласково пригревало, общество Евдокии заставляло забыть о проблемах и невзгодах, я отдыхал душой, болтая с ней о всякой всячине, точно как в прежние времена.

Когда мы подошли уже к стенам Китай-города, она вдруг спохватилась.

— Ох, я ведь ненадолго выскочила-то! Заболтал меня! — воскликнула она.

— Значит, обратно идём, — усмехнулся я.

Развернулись, спешно отправились назад, быстрым шагом, почти бегом. Я проводил её до ворот Кремля, чтобы лишний раз не давать повода для слухов и сплетен.

— Скоро увидимся, обещаю, — сказал я на прощание.

Она в шутку погрозила мне пальчиком, мол, больше так не делай.

В слободу я отправился с глуповатой улыбкой на лице. Разумом я понимал, что я — старый пенёк, несколько раз женатый, но почему-то всё равно радовался, как сопливый юнец, впервые подержавшийся за ручку с красивой девицей.

О службе я пока решил не думать. Раз в полгода можно сделать себе выходной, тем более, что мобильных телефонов нет, никто не позвонит с криками и матом, срочно вызывая на ковёр. Потеряться и загаситься проще простого. Всё равно новых задач пока не поступало, иначе государь не отпустил бы нас просто так. Нет, можно было бы просто идти дальше по списку Ростовского, пока фигуранты дела не забились в глубокие норы, спасаясь от царского гнева, но мне требовалась небольшая передышка.

К тому же ловля изменников занятие, несомненно, полезное, но я бы предпочёл сосредоточить свои силы на другом. Например, на тех, кто желал царю и его семье смерти. Бегунки… Бог с ними, пусть убегают, пусть даже гавкают из-за кордона, пусть служат литовскому королю и тоскуют по русским просторам. А вот заговорщики, метящие на место царя, совсем другое дело. Этих надо выжигать под корень. Пока они не добились успеха в своём деле.

И первыми в моём списке были Старицкие, о которых я тоже как-то успел позабыть за время дальних поездок. Там они меня достать не могли, зато теперь, когда я вернулся в Москву, обо мне наверняка вспомнят. Гораздо лучше будет, если я вспомню о них первым. В моём деле ловить противника на контратаках — дело рискованное. Можно и не поймать.

А князь Владимир Старицкий как раз сейчас находится здесь, в Москве, вместе со своим семейством. И его матушка, княгиня Ефросинья, сейчас тоже тут, так что мне лучше бы быть настороже. Надо заняться ими вплотную, пока они сами не занялись мной.

В голове сам собой рождался план действий, хоть я и обещал себе не думать о службе. С другой стороны, это не совсем служба, а вопрос моей собственной безопасности, и поэтому приоритет у этого дела был высочайший. Одному, впрочем, тут не справиться, придётся привлекать опричников и не только. Тут пригодится и админресурс, и знакомства в приказах, и среди кремлёвской прислуги. А то и надавить на кого-нибудь придётся.

С одной стороны, внутри меня всё прямо-таки вопило, не лезь, не суйся, оно тебя сожрёт, где удельный князь, брат царя, и где ты, мелкая сошка, худородный выскочка. С другой стороны, большие шкафы громче падают. И этот шкаф мне просто жизненно необходимо было повалить и уничтожить. Пока он сам не уничтожил меня.

Глава 19

Через несколько дней я ввалился в избу Разрядного приказа в сопровождении дядьки и ещё троих опричников. Нагло и бесцеремонно, как к себе домой. Пришли мы туда не просто так.

Среди царских дьяков и думных бояр снова шли перестановки. Иоанн тасовал назначения, снимая одних и назначая других, и даже своего бывшего ближника Адашева, главу Челобитного приказа, без зазрения совести отправил на войну третьим воеводой. Боярин Вылузга пока на своём месте держался, хоть и кресло под ним изрядно шаталось.

Мы же пришли не за ним.

— Сидите, не вставайте, — приказал я, окидывая взглядом присутствующих дьяков и подьячих, которые нашего визита не ожидали вовсе.