Второй лейтенант Крил, словно собака на поводке – хотя он и был в сущности сторожевым псом – следовал за немцем по пятам.

Солдаты в синих мундирах – некоторые в выцветших кителях регулярных войск, большинство же – красующиеся в новеньких темно-синих, практически однотонных кителях добровольцев – ожидали в длинных, молчаливых очередях посадки на баржи и пароходы, которые должны были доставить их на тот берег, в бой. Шлиффен наблюдал за тем, как баржи получали попадания снарядов посреди реки. Без сомнения, солдаты – тоже. Тем не менее, очередь к лодкам продолжала двигаться – немцы бы поступили точно так же. А ведь подобное поведение требовало и дисциплины, и храбрости – оба эти качества в сочетании особо были удивительны для добровольческих подразделений.

Длинные траншеи шли параллельно береговой линии, и когда конфедераты начали обстрел подразделений, ждущих погрузки невдалеке от Шлиффена, людские колонны мгновенно утратили свою невозмутимость и монолитность: солдаты со всей возможной скоростью ныряли в траншеи, чтобы укрыться от разрывов и разлетающихся осколков.

Шлиффен остался стоять, как ни в чем ни бывало. Лейтенант Крил – вместе с ним. Это определенно был первый раз, когда он попал под обстрел, но вел он себя отменно. Как только ливень снарядов иссяк, солдаты США начали выбираться из траншей и занимать свои места в очереди, как будто бы ничего не случилось. Санитары унесли на носилках несколько стонущих раненных, но таковых оказалось немного.

- Эти траншеи – хорошая идея, - заметил Шлиффен. – Они уменьшают потери.

- Именно! – В голосе Арчибальда Крила прозвучала гордость, как будто эта идея родилась именно в его голове.

«Итак, - подумал Шлиффен, - Имеем одну ст́оящую находку. Достаточно ли ее, чтобы посылать меня так далеко? Достаточно ли этой находки, чтобы оправдать свое присутствие на величайшем сражении войны?»

Ответ на оба поставленных вопроса был до боли очевиден.

И снова, проявив при этом гораздо более темперамента, чем обычно, Шлиффен насел на второго лейтенанта Крила:

- Вы можете ручаться за то, что американские фойска в этот час сражаются в Луисвилле?

- Да, сэр, ручаюсь, - ответил лейтенант Крил.

- Sehr gut53. Но вы, правда, не можете сказать мне, где в Луисвилле или как и насколько удачно в Луисвилле они сражаются, nicht wahr54?

- Я точно этого не знаю. Нет, сэр, - просто сказал Крил. – Хотелось бы знать это самому.

Он нервно засмеялся:

- Туман войны. - И обвел рукой противоположный берег реки под одеялом плотного серого дыма, окутывавшего Луисвилл. Дым висел низко и уже наступал на реку, медленно стелился по воде, клубясь и вихрясь, полз по направлению к северному берегу.

- Где они узнают… где они поймут, как развивается сражение в Луисвилле? – Требовательным голосом задал вопрос Шлиффен.

- На том берегу реки, сэр, - ответил Крил.

- То есть, там, куда мы не можем отправиться.

- Да, там, куда мы не можем отправиться, - согласился лейтенант. – Другим таким местом может быть штаб генерала Уилкокса.

Он снова хохотнул:

- Ну, и штаб конфедератов тоже, как я полагаю, но и туда мы отправиться не можем.

- Нет, - Шлиффену вдруг стало любопытно, не находится ли там сейчас немецкий военный атташе в Конфедеративных Штатах. Он надеялся, что это так. Донесения в Берлин с обеих сторон фронта окажутся весьма полезными, с учетом того, конечно, что удастся узнать достаточно для того, чтобы его донесение имело хоть какую-либо ценность.

- Тогда будьте любезны, сопроведите меня обратно в палатку генерала Уилкокса. На фронт мне запрещено, а здесь между двух точек все равно, что посреди моря – не видно ничего. Проводите меня назад.

- Слушаюсь, сэр, - отчеканил лейтенант Крил. – Не знаю, сколько позволит вам увидеть генерал – особо, когда бой еще в самом разгаре, но мы скоро это узнаем.