- Я бы, конечно, предпочел отправить вас с этой Территории прямиком на небеса, - заметил Поуп, - но, к сожалению, президент Блейн не дал мне такой возможности. Фактически, он дал возможность выбора вам, и это больше, чем вы того заслуживаете. Ну что, мистер Линкольн, север или юг?

Линкольн задумался над тем, не дало ли бы его обещание устроить мирную сдачу Джона Тейлора возможности для него остаться здесь и поработать над тем, чтобы не допустить ту трагедию, которая, как он видел, приближалась с каждым днем. И если бы он увидел хоть малейшую надежду на то, что такое обещание выполнимо, он бы так и поступил. Но он не думал, что глава мормонов сдастся. И даже если бы он полагал, что Тейлор может пойти на такой шаг, он не думал, что генерал Поуп позволит ему совершить такую попытку. И он также не думал, что если Тейлор вдруг все-таки сдастся, то Поуп поступит с ним как-то иначе, а не просто повесит его.

- Север или юг? – Повторил военный губернатор. – Это весь выбор, который у вас имеется.

Он был прав, и осознание его правоты опечалило Линкольна в такой степени, как никогда с того самого часа, когда он был вынужден признать независимость Конфедеративных Штатов Америки.

- Север, - проговорил он.

Поуп хлопнул в ладоши.

- И я выигрываю монету в десять долларов у полковника Кастера, ибо столько он поставил на то, что вы выберете юг. Но это лишь мелочь. Во время Войны за Отделение вы отправили меня в изгнание в Миннесоту воевать с краснокожими, а потом все равно проиграли войну. Теперь у меня появилась возможность отплатить вам той же монетой, и если вы думаете, что мне это не доставляет никакого удовольствия, то вы заблуждаетесь.

- Надеюсь, что здесь вы не проиграете свою войну, - заметил Линкольн.

Находясь в руках Поупа, он не рассчитывал на то, что последнее слово останется за ним.

- Здесь нет никакой войны, - резким тоном проговорил военный губернатор. – Здесь не будет никакой войны. И ваш отъезд делает такой исход наиболее вероятным. Вы уезжаете завтра.

Генерал Орландо Уилкокс изучал карту Луисвилла.

- Поделитесь своими соображениями, полковник Шлиффен, - проговорил он. Только будьте откровенны. Может быть, мне стоило предпринять фланговый маневр вместо фронтального наступления?

Если быть откровенным, то мнение Альфреда фон Шлиффена о генерале Уилкоксе состояло в том, что тот мог бы стать великолепным деревенским мясником, но абсолютно не подходил должности командующего не то, что такой большой армией, но даже самой незначительной армией. Однако, он не думал, что Уилкокс сможет оценить такую его откровенность, а поэтому ответил по-другому:

- Возможно, вам бы следовало предпринять здесь отвлекающую атаку для того, чтобы сковать неприятеля, а большие силы бросить с фланга, чтобы разбить его.

- Именно это я и собираюсь теперь сделать, - проговорил командующий Армией Огайо. – Ко мне идут подкрепления: президент Блейн бросает ресурсы всей нации на эту битву, и вместо того, чтобы послать их прямиком в Луисвилл, я предлагаю вторгнуться в Кентукки с другого плацдарма дальше на востоке, откуда я могу взять оборонительные сооружения конфедератов во фланг. Что вы думаете по этому поводу?

И снова фон Шлиффен не мог ответить прямо, как хотел бы.

- То, что могло в начале кампании быть сделано и то, что может сейчас быть сделано – разные весчи, - проговорил он.

- О, несомненно, несомненно, - ответил Уилкокс. – Но теперь-то мы, слава Богу, по-настоящему сковали мятежников внутри Луисвилла. Они не смогут быстро перебросить силы, чтобы ответить на такой наш шаг.

Некоторая доля правды в этих словах присутствовала. Но насколько она была велика? Шлиффен вынужден был признаться самому себе, что он не знает ответа на этот вопрос.