- В это я верю. Мы в Пруссии были опечалены, когда проиграли Наполеону, но мы поднялись и вскоре снова стали сильными, - ответил Шлиффен, не забыв также и о великодушном жесте в сторону генерала, - Соединенные Штаты также могут сделать это.

- Каждую ночь, преклонив колени, я молю Господа об этом, - сказал Уилкокс. – Я – ничто. Моя страна для меня – все.

- Вы есть хороший человек, генерал. Именно так зольдат должен думать.

Шлиффен повернулся к выходу.

- Благодарю вас за то, что уделили мне ваше время. Я знаю, что у вас много дел.

Уилкокс отрешенно кивнул, снова устремив свой взгляд на карту. Как бы сам по себе, его палец прочертил по карте фланговый маневр, который он собирался предпринять. Генерал вздохнул и ухватил себя за бороду.

Как только Шлиффен вышел из командной палатки, конфедератская артиллерия начала обстрел понтонных мостов, которые саперы армии США перебросили через Огайо. Время от времени пушкам Юга удавалось на некоторое время то тут, то там проделать бреши в мостах, но армейские саперы США быстро и сноровисто проводили ремонт. «Снова импровизация», - подумал Шлиффен.

Над Луисвиллом плотным покрывалом висел дым – теперь он уже не рассеивался. Дымы также поднимались и с этой стороны реки – со стороны доков в Индиане - конфедератские артиллеристы никогда не оставляли их без своего внимания. В одном Орландо Уилкокс был несомненно прав: если продолжать все так, как было, то бои вдоль этой линии могли продолжаться все лето и вряд ли могли привести к серьезному продвижению вперед.

Шлиффен повернулся и посмотрел на север и восток. Он увидел в том направлении клубы дымов паровозов, которые нескончаемой чередой подвозили подкрепления только затем, чтобы тотчас бросить их в пекло сражения, словно детей в давние часы, которых приносили в жертву Молоху.

Может быть, Уилкокс в конце концов был прав? Все, что он ни предпринимал, не работало. Само по себе, напрашивалось другое решение, которое могло бы переломить ситуацию. В германской армии он бы положил перед собой на стол целый список таких решений, а вместе с ним – список всего, что потребовалось бы для того, чтобы воплотить в жизнь любое из них. Здесь же он должен был думать о них в одиночку, а затем определять все то, что для них требовалось. «Бедняга», - подумал Шлиффен.

Если Соединенные Штаты действительно попытаются предпринять фланговую атаку, смогут ли они скрыть приготовления до тех пор, пока не начнут ее? Шлиффен сомневался и тому было две причины. Одна заключалась в том, что он сомневался в способности Соединенных Штатом в целом держать что-либо в тайне. Храбрость? Да. Растущая индустриальная мощь? Да. Дисциплина? Нет.

Но даже с дисциплиной сохранять тайну было непросто. Когда Пруссия пятнадцать лет тому назад воевала с австрийцами, каждая из сторон с легкостью засылала в другую своих шпионов. А почему нет – обе говорили на одном и том же языке – разве что с небольшими диалектными различиями. Та же ситуация присутствовала из здесь. Конфедераты с легкостью могли переправлять своих людей в Индиану, чтобы те наблюдали за приготовлениями в тылу неприятеля.

Конечно же, и генерал Уилкокс и его помощники также легко могли посылать своих шпионов в Кентукки, чтобы те следили за передвижениями конфедератских войск, и для других подобных целей. И если Уилкокс этим занимался, то Шлиффен не имел никакого тому подтверждения. И знает ли командующий Армией Огайо о том, готовит ли его противник полевые укрепления, которые дадут возможность его солдатам устоять против натиска, которые он замышляет?

Шлиффена подмывало вернуться назад и спросить генерала Уилкокса, что он об этом знает.