Глаза Тома расширились.

- У тебя что – есть какие-то сведения о Джоне Тейлоре?

- Ничего говорить не буду, - ответил Кастер. – Я просто не могу. Но поверь, мне уже нужно идти.

- Ладно, Оти. Если тебе удастся сорвать такой куш, готов спорить, ты получишь звезды бригадного генерала на свои наплечные нашивки уже завтра.

- О, это было бы замечательно, ведь так? – Кастер хлопнул брата по плечу и поспешил по направлению к конюшне - конюхи уже должны были подготовить для него лошадь. И к его радости, так оно и оказалось.

Он запрыгнул в седло, дал лошади неторопливо вывезти его из Форта-Дуглас и только затем перевел ее на рысь. Том прекрасно справлялся с расчетами «гатлингов», и Кастер не особо беспокоился насчет того, что он справится и на сей раз. Том сам давно был сам готов принять команду над собственным полком, но не слишком стремился к этому, боясь более всего, что высокое звание не даст ему возможности снискать славу в самой гуще сражения.

Дорога в Солт-Лейк-Сити вела на юго-запад. Мормоны, которые встречались ему по пути, либо бормотали про себя проклятия в его сторону и бросали полные ненависти взгляды, либо делали вид, что его вовсе не существует. Он бы предпочел иметь дело с первыми: открытая ненависть была честна. Время от времени, правда, кто-то из прохожих при виде командира 5-го кавалерийского полка аплодировал ему или приветственно махал шляпой. Кастер всегда отвечал на такие приветствия, зная, что армии нужна поддержка гоев Юты в то время, как рассчитывать на какую-либо поддержку со стороны Церкви святых последнего дня не приходилось.

Ему действительно нравилось, как мормоны озеленили свои бульвары деревьями. В их тени жара переносилась намного лучше. Он проехал через ворота Игл-Гейт, как и в тот раз, когда он впервые въезжал в Солт-Лейк-Сити. Он оглядывался по сторонам, прилагая при этом все усилия, чтобы его беспокойство осталось при этом незамеченным. Он не хотел на своем пути сталкиваться ни с мормонами, ни с солдатами из гарнизона. Чем меньше людей знали о том, что его сюда привело, тем лучше для всех.

Убедившись, что никто не увязался вслед за ним, он свернул на узенькую улочку или, скорее, переулочек в нескольких кварталах от Темпл-сквера. Теперь уже вряд ли можно было назвать хоть с какой-либо уверенностью назвать срок завершения строительства Храма на упомянутой площади. «Наверное, не ранее, чем евреи отстроят свой в Иерусалиме», - глумливо подумал Кастер.

Он привязал своего скакуна перед плохо ухоженным домишкой из саманного кирпича, на облупившейся побелке которого над дверью красовались четыре выцветших буквы надписи «Кафе». Прежде, чем войти внутрь, он еще раз огляделся. Улица была пустынна – кроме него на ней не было ни души - ближайшие лавки и дома дремали в лучах послеполуденного солнца. Удовлетворенный данным обстоятельством, он вошел внутрь дома.

Внутреннее помещение было наполнено восхитительными запахами жареной свинины и свежеиспеченного хлеба. Однако, посетителей в зале не было. По-своему, конечно, это было плохо – это заведение явно заслуживало большего. С другой же стороны, для встречи, на которую так спешил Кастер, отсутствие посетителей было просто великолепным обстоятельством.

На звук открываемой двери из задней комнаты вышла хозяйка, рыжеволосая женщина, которой на вид было под тридцать лет, а ее живое лицо не оставляло никаких сомнений относительно ее ирландского происхождения. Подойдя к Кастеру, она спросила:

- Чем могу вам сегодня служить, сэр?

- Ах, Кэти, дорогая моя, а нет ли чего, чем мы могли послужить друг другу? – Ответил он, обняв ее.

В первый раз, когда он посетил это кафе, он пришел сюда не более, чем пообедать. И получил свой обед (прекрасный обед, надо сказать), а в нагрузку к нему – дружескую беседу с Кэти Фицджеральд. Желание пообщаться с ней, а также ее кухня снова привели его сюда, и на это раз он узнал, что Кэти вдова, которая выбивается из сил, чтобы хоть как-то свести концы с концами.