На обратном пути в Форт-Дуглас, никто не обращал на него особого внимания, а сам он насвистывал себе под нос «Гарри Оуэна»74 - с этой песенкой и умереть в бою не страшно . Но он пока не собирался погибать в бою – свой бой здесь он пока выиграл.

Его брат перехватил Кастера, как только он въехал в ворота форта – это было в привычке Тома.

- Ну что, получилось?

«Ага! Только не то, о чем ты думаешь!»

- Не так много, как мне бы хотелось, - ответил Кастер, напустив на свое лицо маску полнейшего разочарования.

- Они подлые мерзавцы, эти мормоны, - сочувственно произнес Том, - но на самом деле ты твое счастье гораздо бдлиже, чем тебе сдается.

- Да? – Кастер заглянул себе в рукав, как будто хотел найти свое счастье, спрятанное там. – И где же оно?

К его удивлению, Том развернулся и указал через плац.

- Вон, идет, - ответил он.

- Привет, Оти, дорогой! – Либби Кастер помахала рукой своему мужу. – Наконец-то я смогла сбежать из Форта-Додж. И теперь я здесь в сопровождении всех животных. Надеюсь, они уже распаковывают все твои трофеи.

Она поспешила к Кастеру, чтобы обнять его.

Он не раз смотрел в лицо смерти, сражаясь с конфедератами и с индейцами, и то, как он повел себя в этой ситуации, по его мнению, потребовало от него больше храбрости, чем любое из тех отчаянных сражений.

- Ах, Либби, дорогая моя! – С энтузиазмом в голосе произнес он, и лицо его озарилось широкой, искренней улыбкой.

- Тумбстоун все еще в наших руках, - проговорил Теодор Рузвельт, и название города прозвенело в его голосе подобно погребальному колоколу. – Будем надеяться, что окрестности города украсятся множеством могильных камней мятежников75, если генерал Стюарт решит брать его штурмом.

- Пока этого не произошло, как я вам и говорил, - ответил курьер из Форта-Бентон.

- Молюсь Господу-Богу, чтобы этого не произошло вообще, - торжественно провозгласил Рузвельт. – Молюсь Богу за то, чтобы вместо этого наши войска атаковали конфедератские силы в Территории Нью-Мексико и выбили их с нашей земли.

Лейтенант Карл Йобст в это время сделал глоток кофе.:

- Мы уже пытались сделать это, сэр, - напомнил он, оторвав оловянную кружку от губ, - и потерпели поражение. Именно поэтому Тумбстоун сейчас и находится в такой опасности.

- Стыд и позор! – Прогремел Рузвельт. – Везде, где война имеет значение, а не просто сводится к тому, что я нападу на ваши фермы, а вы совершите ответный рейд на наши – везде эти проклятые мятежники имеют над нами преимущество.

- Этому есть причина, сэр, - ответил Йобст.

Рузвельт вскинул бровь, и его адъютант продолжил:

- Везде, где война имеет значение – это война между достаточным числом людей с обеих сторон, достаточным настолько, чтобы ими командовал генерал. Наши генералы сражались в Войне за Отделение и проиграли. А их – выиграли. Разве еще что-либо нужно объяснять?

- Это, черт возьми, слишком цинично для столь раннего утра, - проворчал Рузвельт, на что лейтенант Йобст лишь ухмыльнулся.

У Рузвельта же улыбка вышла натянутая.

- В этих словах, однако, скрывается неприятная правда.

- Сэр, - прервал его размышления курьер, - не заметили ли вы в последнее время каких-либо знаков того, что британцы скоро выступят на нас? Полковник Уэлтон попросил меня отдельно задать этот вопрос.

- Ни единого, - Рузвельт вскочил на ноги и подошел к костру. Когда он набирал свой «Несанкционированный полк», в его голове уже слышались отрывистые звуки винтовочного огня, он уже практически обонял запах сгоревшего пороха, рождающий ассоциации с хлопушками и фейерверками. Он страстно рвался в бой, а все, что он получил – это всепоглощающая скука, которая начала уже порядком раздражать его.