Он отхлебнул еще виски. По количеству выпитого он все еще отставал от Рузвельта, но у него сейчас не было такой сильной потребности, а вдобавок он не забывал, что был вдвое старше своего гостя.

- В общем, британцы пока ведут себя тихо, да?

- Да, сэр – тихо, как в могиле, - Рузвельт даже не попытался скрыть разочарование в своем голосе.

- Я знаю, как подмывает вас самому перейти границу и ударить по ним, как обычно делают мальчишки, суя палку в осиное гнездо, - Уэлтон широко улыбнулся. – Так что вы просто счастливчик, что вам удалось себя приструнить. Если бы вы оказались настолько глупы, чтобы попробовать выкинуть подобную штуку, то результат был бы столь же плачевен, как и для мальчишки, разворошившего осиное гнездо. Причем наказание было бы неминуемо, и если бы наказать вас не удалось бы британцам, то тогда это сделали бы мы за неповиновение приказам.

- Я прекрасно понимаю это, сэр. Задери меня бобер, если это не так, - Рузвельт заглянул в свой стакан: и куда же делось все виски? – Когда президент Блейн сказал Лонгстриту, что мы еще не потерпели поражения, я подумал, что теперь уж точно англичане перейдут границу, чтобы заставить нас передумать… э-э… говорю: «Еще раз благодарю вас, сэр», - это когда Уэлтон снова наполнил его стакан.

Поставив бутылку на стол, командир 7-го пехотного полка посмотрел на Рузвельта с гораздо большим уважением.

- Фактически, я подумал примерно о том же, - медленно произнес он. – Вы может быть, и любитель в делах стратегии, полковник, но вы далеко не самый худший в ней из тех, кого мне довелось повидать. И если вы также сможете повести своих людей в бой – в таком случае из вас выйдет первоклассный солдат.

- Еще раз благодарю вас за такие слова, сэр! – На втором стакане Рузвельт заставил себя сбавить темпы потребления виски. После стольких комплиментов он вовсе не хотел выставить себя пьяным дураком перед вышестоящим начальником.

- Вы вызвали меня сюда – то есть, вы сказали, что я могу приехать сюда – для того, чтобы мы могли посовещаться по поводу того, как лучшим образом оказать сопротивление британцам, буде те, наконец, вспомнят о том, что они мужчины.

- Ваши люди должны будут замедлить их продвижение, сосредоточить против них все силы. Мои – должны будут присоединиться к вам. Мы найдем наилучшую возможную позицию и займем оборону, - проговорил Генри Уэлтон, разгибая пальцы по пунктам. – Как вам этот план?

- Звучит великолепно, - ответил Рузвельт, - но прошу прощения господина полковника, я не вполне понимаю, чем это все отличается от плана, который мы составили еще до того, как несанкционированный полк отбыл на границу?

- Он и не отличается, - весело признался Уэлтон. – Я просто подумал, что несколько дней в городе – даже в таком маленьком городе, как Форт-Бентон – сослужат вам хорошую службу. Вы ведь не привыкли такое долгое время пребывать в одиночестве, так ведь? Так что, пока еще все спокойно, вам не помешает немножечко спустить пар.

Как уже мог убедиться Рузвельт, увеселительные заведения Форта-Бентон вряд ли могли составить конкуренцию не то, что Нью-Йорку, но и даже Грейт-Фоллз, однако Уэлтон был прав: маленький городок, расположившийся у форта, выглядел просто мечтой сибарита по сравнению с палаткой посреди безлюдной монтанской прерии.

Однако…

- Сэр, если вы настолько добры, что даете мне такую вот увольнительную на несколько дней, за что я вам сердечно признателен - не сочтите меня неблагодарным – но мог бы я, скажем, давать увольнительную в Форт-Бентон и своим солдатам – по роте за раз – чтобы те тоже могли спустить пар? Их соседи на время увольнительной могут чуточку растянуться, чтобы перекрыть оставленные зоны патрулирования, но мне было бы неприятно иметь привилегии, которыми не могут пользоваться также и мои люди.