Когда же он вслух заметил об этом, Уилкокс покачал головой.

- Именно так все и произошло, - согласился он. – Вопрос лишь в том, кто мы: осаждающие или осажденные?

- И то, и другое одновременно, - ответил Шлиффен. – Каждый из вас думает, что может отбросить противника назад, и поэтому вы идете вперед, а затем – шталкиваетесь, и никто из вас уже не может идти ни вперед, ни отступить назад, как бы вы этого ни желали. Вы когда-нибудь видели, как бьются рогами и сцепляются друг с другом бараны?

- О, да! – Ответил Уилкокс. – И именно поэтому я намерен предпринять этот фланговый маневр. Баран, которому удалось боднуть другого под ребра еще до того, как второй самец подготовится к бою, сможет покрыть множество овец.

- До того, как тот подготовится к бою? Да, в этом вы имеете правильность… правы, - успел поправиться Шлиффен, но на лице его ясно отразилось злость на самого себя за свой несовершенный английский. Любое несовершенство злило его.

- Но если второй баран уже бьется, его застать врасплох трудно будет.

- Я даже не знаю, застанет ли конфедератов врасплох наш фланговый маневр, - признался Уилкокс, - но готов спорить, что, так или иначе, они будут настолько серьезно биты, что не смогут предпринять ничего другого, кроме позорного бегства.

- Вы ставите на кон большую ставку, - заметил Шлиффен вместо того, чтобы прямо спросить у Уилкокса, где то запрятал свои мозги.

- Наше дело правое, Господь нам поможет, - ответил генерал. – Я молился, принимая это решение, и я уверен, что оно – самое лучшее из того, что я могу сделать.

- Молитва -это хорошо, - с этим Шлиффен был готов всем сердцем согласиться, - подготовка – тоже хорошо. Если вы не подготовитесь, то в молитве вы просите Бога совершить чудо. Бог совершает чудеса, когда это устраивает Его, но подобное Его нечасто устраивает.

- Да, верно, - отозвался Уилкокс. – Если бы чудеса были обыденным делом, то они не были бы чудесами.

Шлиффен ожидал, что тот извлечет нужный урок из сказанного. Уилкокс действительно извлек – по крайней мере, какую-то часть урока.

- Мы высадим этих людей в Кентукки и бросим их на неприятеля со всей возможной оперативностью.

Шлиффен поначалу подумал, что слово «оперативность» близко по значению к слову «операция», и сначала ему понадобилось выяснить точное значение слова, в чем Уилкокс помог ему с терпением и тактом. Германский военный атташе восхищался Орландо Уилкоксом как образцом добродетельного христианина и сожалел, что его мнение об Орландо Уилкоксе как командующем не настолько же высоко. Да, у этого человека храбрости было в достатке, он также мог вдохновить своих подчиненных. Все это были составные части генеральского искусства, но в современной войне этих умений было недостаточно.

- В Германии, - проговорил Шлиффен, - мы совершили бы гораздо более тщательное планирование прежде, чем битву начать. Мы бы рассмотрели варианты, которые у нас есть. Если бы во время боя в Луисвилле случилось то или это, мы бы знали, что нам нужно сделать то или это. И мы бы так и поступили. И нам бы не приходи… пришлось бы решать на месте, как именно нам поступить.

Уилкокс уставился на него широко открытыми глазами.

- У нас в Соединенных Штатах не существует ничего подобного.

- Я знаю, что в вашей стране такого нет, - с нотками сочувствия в голосе проговорил Шлиффен – точно с таким же сочувствием в голосе он бы согласился и с турком по поводу нехватки железных дорог в османской Империи. – У вас в вашей стране нет понимания генерального штаба.

- В Военном Департаменте Генерал Розенкранс имеет свой штаб, - ответил Уилкокс, покачав головой, - у меня здесь тоже есть свой штаб, и немаленький.