- Точно, генерал, - Джексон еще раз внимательно перечитал телеграмму, пытаясь выудить из текста какую-либо дополнительную информацию, кроме той, которую уже сообщил связист. И тут его кустистые брови поползли на лоб. – Второй лейтенант Стюарт читается как С-Т-Ю-А-Р-Т, генерал Александер. Ведь у сына нашего коллеги именно такое звание, и он воюет в этой армии?

- Джеб-младший? – Брови Александера тоже обнаружили упрямое стремление налезть на лоб. – Думаю, что именно так, сэр. Конечно же, даже с таким написанием фамилии, она все равно не так уж редка. Разве вы ответили на его просьбу как-нибудь иначе, если бы знали, кто он или, раз уж на то пошло, что он не тот?

- В разгар битвы? Не говорите чепухи! – Вскинул голову Джексон. И вспомнил о старой привычке Роберта Ли, которая свидетельствовала о его раздражении: Ли по своему обычаю резко вскидывал голову вверх и вбок, как будто пытался укусить себя за мочку уха. Глупая повадка, по мнению Джексона. Подняв руку вверх, оно снова сосредоточил свое внимание на карте.

- Приказываю 4-му Вирджинскому, 3-му Теннесийскому полкам, а также 2-му полку Конфедеративных Штатов поддержать атаку 3-го Вирджинского полка, если их командиры уже не выдвинулись на поддержку по собственной инициативе.

- Слушаюсь, сэр! – Телеграфист зацокал ключом с той же скоростью, с которой щелкают своими кастаньетами мексиканские сеньориты, чья гибкая грация и пылающие огнем глаза так восхищали Джексона во время его давнишней службы в артиллерии армии США.

И стоило ему подумать об артиллерии, как генерал Александер тоже вспомнил о ней.

- У нас есть три батареи у деревеньки Западный Бьючел, сэр, которые могли бы оказать пехоте огневую поддержку, - сказал он.

- Быть потому, - согласился Джексон, и телеграфист снова зацокал ключом.

Вскоре в штаб, одна за другой, стали приходить телеграммы с поля боя. Второй лейтенант Стюарт, от которого с тех пор больше никаких сведений не поступало, оказался прав в своей оценке силы войск США. Их действительно было много, и они наступали. Контратака Стюарта сработала именно так, как он надеялся – поколебала их уверенность. Должно быть, они решили, что конфедераты присутствуют здесь в достаточном количестве, чтобы контратаковать.

Джексон великолепно осознавал, что это было не так в то время, когда второй лейтенант Стюарт приказал контратаковать.

Неужели это был Джеб-младший? Разве он не родился только позавчера или самое большее – на прошлой неделе? Разве не вырос он из платья и коротких штанишек маленького мальчика на следующий день после этого? Разумом Джексон все понимал, но как часто спрессованные в памяти прожитые годы вдруг разворачивались, словно пружина, во всю свою настоящую длину, обрушиваясь на него, словно из засады! У прожитых лет было гораздо больше умения, чем у янки, и однажды они убьют его из засады.

И даже, если все было не так тогда, ситуация быстро менялась. Старая истина «кто колеблется – тот гибнет» нигде так ярко не подтверждалась, как на поле боя. Краткая пауза в наступлении, которую вынудил неприятеля взять своей контратакой Стюарт, дала Джексону возможность выдвинуть войска на еще одну линию обороны, которую заранее вырыли набранные в окрестности рабы-негры.

Джексон имел твердое намерение отослать президенту Лонгстриту чрезвычайно подробный меморандум по поводу того значения, которое имел для его войск труд рабов. Лонгстрит, вне всякого сомнения, скорее всего, обречет этот доклад забвению, но это было его дело. Джексон, однако, не собирался облегчать ему жизнь своим молчанием.