- Могу ли я ожидать, что ты зарубишь у себя на носу, что твой сын обязательно поверит всему, что ты ему скажешь, вне зависимости от того, что ты скажешь, в то время, как политиканы, которые читают твои передовицы, ни за что не поверят тебе, что бы ты там ни писал? – Никогда Александра не была так опасна, когда находилась на грани потери терпения.

Сем покачал пальцем перед ее лицом.

- Ты лучше с этим поосторожней. Иначе заставишь меня вспомнить еще раз о том времени, когда у меня было еще чувство стыда, а это совершенно излишнее и опасное бремя для человека, занимающегося тем, чем занимаюсь я.

- Гм, - все, что смогла ответить на это Александра. – Шути, сколько тебе влезет, но…

Тут в их разговор вмешался Орион:

- Пап, а ты точно починишь моих солдатиков?

- Они восстанут из мертвых – или, по крайней мере, покалеченных – как Лазарь из гроба, - пообещал Клеменс. На лице Ориона не отразилось понимания, и его отцу пришлось пояснить:

- Другими словами: да, я сделаю это. Если бы только генерал Уилкокс мог делать что-либо подобное…

Приступ кашля, которым разразилась Александра, оказался подозрительно своевременным. Сэм метнул на ее взгляд, в котором смешались поровну раздражение и благодарность.

- Раз уж их можно починить, - проговорил Орион, - то все хорошо.

Он помолчал немного, а хатем задал вопрос:

- Когда ты спаяешь их, на них останутся шрамы?

- Думаю, что вполне могут, - торжественно проговорил Сэм. – прости, но…

- Клёво! – Воскликнул Орион, и его отец едва не поперхнулся от этого восклицания.

На следующее утро Сэм принес в «Морнинг Колл2 бренные останки оловянных солдатиков в кармане пиджака. Один из печатников, маленький, худой валлиец, которого звали Чарли Воган, глянул на пострадавших в ходе боевых действий и сказал:

- Да, мы можем спаять их.

Пока печатник говорил, его сигара, свернутая из еще более жуткого табака, чем те, к которым был привычен Клеменс, дергалась вверх и вниз.

- Позор, черт возьми, что мы с такой же легкостью не можем поставить на ноги настоящих солдат, правда ведь?

- Вы, сэр, должно быть, вчера подслушивали под моим окном, - заметил Сэм.

Воган отрицательно покачал головой, а затем сообразил, что редактор просто шутит, и с укоризной посмотрел на него.

- Ладно вам, - сказал ему Сэм. – Вы просто осчастливите моего сына и спасете от неприятностей мою дочку.

После чего театрально закатил глаза:

- И Боже, упаси меня о того, чтобы мне пришлось произнести эту конкретную фразу через ближайших пятнадцать лет.

Сигара печатника снова заколебалась - туда-сюда, туда-сюда - когда тот улыбнулся.

- Понимаю, о чем это вы, - проговорил он. – У меня у самого трое. Выдал замуж последнюю несколько лет назад, поэтому больше я об этом не беспокоюсь.

- Тогда все ваши детишки уже покинули дом? – Спросил Сэм, и, когда Воган утвердительно кивнул, проговорил. – Так почему, черт побери, вы спокойны, как удав?

- Думаете, что снова подшутили надо мной, только не так это, - ответил Воган. – Сейчас в доме часто такая тоска накатывает… - Сигара в его рту дернулась. – Было б, наверное, еще хуже, если бы моя старуха научилась держать свой рот на замке.

- В следующий раз, когда я увижу ее, я постараюсь не забыть передать ей эти ваши слова, - проговорил Сэм и быстренько ретировался к своему столу, пока печатник не швырнул в него один из многочисленных маленьких, но тяжелых предметов, находившихся у него под рукой.

- Доброе утро, Сэм, - поприветствовал его Клей Херндон, заходя в редакцию спустя несколько минут. – Что это у тебя?

- Это? Судебно-полицейская история, которую выдал Эдгар вчера вечером, - ответил Клеменс, вычеркивая из текста наречие.