- Вот все и кончено, - с усмешкой на губах проговорил Горацио Селлерз.

Спустя несколько минут, правда, древняя дульнозарядная пушка заговорила снова.

- Должно быть, мы выбили их первый расчет, - предположил Стюарт, - чем заставили их подыскивать выбывшим замену. Надо признать, эту их пушку обслуживают храбрые люди.

- И что это им даст? – Хмыкнул Селлерз. – У них, наверное, никогда не наберется достаточно людей, имеющих представление о том, как обслуживать пушку. И если вы правы, сэр, относительно того, что их лучший расчет выбит, то теперь они будут вряд ли в состоянии попасть хоть куда-либо, если, разве что, им не усмехнется удача.

- В этом есть смысл, - согласился Джеб Стюарт. – Но нам вряд ли нужно, чтобы им улыбнулась удача.

Он повернулся к Чаппо, который вместе с Джеронимо, наблюдал за ходом боя невдалеке от конфедератского командующего.

- Будь любезен, спроси своего отца, может ли он послать несколько апачей, чтобы те незаметно проскользнули вперед и сняли янки, которые обслуживают пушку?

- Да, я попрошу, - Чаппо заговорил с Джеронимо на языке апачей. Во время разговора юноша и старик отчаянно жестикулировали: во время разговора апачи использовали жесты руками с такой же выразительностью, как и французы.

Закончив разговор, Чаппо переключился на английский:

- Мой отец говорит, что с радостью сделает это. Он хочет наказать бледнолицых в Тумбстоуне, отплатить им за все обиды, которые те причиняли нам. Если мы вместе возьмем это место, мы сожжем его.

Стюарт бросил взгляд на деревянные постройки Тумбстоуна, высушенные под палящим солнцем пустыни – только поднеси спичку.

- Если мы возьмем город, то, полагаю, он сгорит в любом случае, подожгут его или нет.

И все же, как ни старался Стюарт, вглядываясь в подзорную трубу, но он так и не смог обнаружить апачей, передвигавшихся в сторону «наполеона», из которого до сих пор вели огонь тумбстоунские добровольцы, и поэтому он уже начала сомневаться в том, а приказал ли вообще Джеронимо своим воинам атаковать расчет пушки. Местность вокруг кладбища давала больше возможностей для скрытного перемещения, чем бильярдный стол, но не намного, и он бы не хотел посылать своих солдат в атаку на кладбище, чтобы вывести из строя прислугу орудия.

«Вот почему мы вступили в союз с апачами», - сказал ему холодная, расчетливая часть рассудка. – «Пусть уж они несут потери, делая грязную работу».

Он глянул через плечо на Джеронимо. Индеец – знахарь, по мнению Стюарта, было ближайшим по смыслу словом, передающим его положение в индейской иерархии – наблюдал за тем, как санитары относят на носилках раненых к палаткам, где хирурги занимались своей жуткой работой. Будто почувствовав на себе взгляд Стюарта, Джеронимо быстро повернул свою голову и посмотрел с другую сторону.

«Он недостаточно быстро сделал это, черти меня б разодрали», - подумал Стюарт. – «Я точно знаю, о чем думает сухопарый краснокожий дьявол, и никто никогда не сможет меня переубедить в обратном. А думает он: «Вот почему мы вступили в союз с конфедератами. Пусть уж они несут потери, делая грязную работу». Будь я проклят, если не так!».

Стюарт начал сквозь зубы насвистывать «Дикси». Проведенные в обществе Джеронимо и других предводителей апачей недели убедили его в том, что они были чем-то б́ольшим, чем невежественные варвары, как их описывали бульварные романы. Фактически же, они были весьма изощренными варварами. И не впервые Стюарт ловил себя на мысли о том, что ему очень хочется узнать, кто же кого, на самом деле, использует.

Джеронимо теперь смотрел на него.