Джеронимо теперь смотрел на него. Апач, похоже, понимал, что Стюарт проник в его мысли. Он кивнул бледнолицему, и движение его головы было едва заметным, точным и выверенным. Оба они вполне могли бы стать полным зеркальным отражением друг друга: каждый из них отражал опасения другого, и каждый из них удивлял своего визави тем, что прекрасно понимал его.

И тут, неожиданно, Стюарт осознал, что «наполеон» опять замолчал, и Джеронимо теперь смотрел в его сторону, не таясь. Апач поднял свой «тредегар» к плечу и сделал вид, что целится. Стюарт кивнул, показывая, что он понял жест и приподнял шляпу, приветствуя мастерство воинов-апачей. Джеронимо в ответ обнажил зубы в щербатой улыбке.

Очередная потеря артиллеристов привела защитников Тумбсотуна в смятение. Они отступили с кладбища в город. Если бы Стюарт командовал ими, он бы заставил своих солдат удерживать позицию среди надгробных камней Тумбстоуна до последней возможности. Пока же янки отступали, конфедераты и апачи быстро заняли кладбищенский холм, а конфедератские полевые орудия начали обстрел непосредственно самого города.

Когда снаряд попадал в грунт, вверх вздымались комья земли, облака дыма и пыли; при попадании же снаряда в здание эффект был сродни тому, как если бы шаловливое дитя пнуло ногой игрушечный домик: доски летели во все стороны. Осколки стекла, без сомнения, также разлетались во все стороны, но Стюарт в свою подзорную трубу увидеть этого не мог, как бы ни старался. Но он прекрасно знал, что могут сотворить с человеческим телом осколки стекла – еще Война за Отделение преподала ему этот урок.

- Будем ждать, пока огонь не сделает всю работу за нас? – Спросил майор Селлерз: несколько еще тонких дымных столбов уже поднимались в небо.

- Нет, чуточку поторопим события, - ответил Стюарт. – Даже в огне проклятые янки могу держаться еще долго, и огонь не выжжет их всех. К тому же, если мы сможем взять город вместо того, чтобы сжечь его, то тогда нам перепадет множество припасов.

- Так точно, сэр, - с энтузиазмом в голосе ответил его адъютант.

Конфедератская армия в Территории Нью-Мексико действовала на конце чрезвычайно растянутой линии тылового обеспечения, но благодаря своим победам, солдаты Стюарта имели достаточно пищи для прокорма и фуража для своих животных. Для этого боя у них также имелось достаточно пороха и амуниции. Однако, предвидя следующий бой, Стюарт понимал, что перспектива вырисовывается весьма мрачная.

Вниз по холму в сторону Тумбсотуна покатилась цепь спешенных конфедератских кавалеристов: на каждых четырех идущих в атаку приходился пятый, оставшийся в тылу с лошадьми. Апачи тоже двинулись вперед – Стюарт был в этом уверен, хотя он почти не видел никаких признаков того, что индейцы пошли в атаку.

Спустя совсем немного времени он переключился с поиска краснокожих призраков на Джеронимо. Индеец явно точно мог сказать, где находятся его воины и что они собираются делать, даже если глаза Стюарта и не могли их отыскать на местности. Апачи были убеждены, что Джеронимо обладает мистической силой, и, наблюдая за тем, как его взгляд следит за воинами, которых обнаружить было нельзя, Стюарт сам наполовину уверовал в это.

Тумбстоунские добровольцы продолжали храбро сопротивляться. Как однажды это уже произошло в долине к югу от Тусона, войска США были загнаны в ловушку и атакованы сразу с трех сторон. Здесь, правда, у них было гораздо лучшее укрытие. И отступать из Тумбстоуна, по большому счету, им было некуда, что придавало бою особую ожесточенность. Где бы конфедераты и индейцы ни атаковали их, они огрызались огнем из «винчестеров», плотность которого впечатляла.

Однако, постепенно, на северной окраине города, один за одним, салуны, игорные дома и бордели, которые, как казалось, составляли значительную долю городских построек, начало охватывать пламя пожара.