Джеронимо, видя, что люди, которые причиняли столько страданий апачам, находятся в руках его союзников, вдруг изменил свое мнение и захотел расправиться с ними прямо на месте.

- Нет, - ответил ему Стюарт через Чаппо. – Мы не убиваем пленных.

- Что же вы будете с ними делать? – Спросил знахарь.

- Пошлем их в Эрмозильо вместе с остальными солдатами армии США, которых мы взяли в плен, - ответил Стюарт.

Джеронимо вздохнул.

- Этого недостаточно.

- Этого хватит, - возразил Стюарт. – Мы совсем неплохо поработали здесь, если подумать. Мы очистили от войск США значительную часть юго-запада Территории Нью-Мексико, и сделали это с совсем небольшими потерями.

- Многое из того, что вы сделали, вы сделали потому, что мы помогли вам, - прозвучал из уст Чаппо ответ Джеронимо. – Нам полагается награда.

Он не мог, однако, заставить Стюарта пойти на попятный – у него не хватало для этого людей.

- У вас есть награда, - сказал Стюарт. – Перед вами земля, на которой нет ни единого солдата янки. Ваши воины вооружены хорошими винтовками, которые мы дали вам. Как можете вы жаловаться?

- Этого недостаточно, - повторил Джеронимо.

Более он ничего не говорил, а Стюарт решил не спускать с него и его последователей глаз.

Как только Авраам Линкольн увидел публику, которая пришла послушать его речь в Грейт-Фоллз, он сразу понял, что на этот раз у него не будет такой благодарной аудитории, как в Хелене. По стандартам Территории Монтана Хелена, основанная сразу после завершения Войны за Отделение, была старым городом. В отличие от нее, Грейт-Фоллз был совсем новым поселением, что даже некрашеные еще доски фасадов магазинов и жилых домов казались совсем новенькими.

Хелена, к тому же, была шахтерским городом – городом, построенным с нуля старателями, которые работали на своих участках и которые – большинство из них – теперь разрабатывали окрестные холмы на участках, принадлежащих другим, более удачливым, людям. Грейт-Фоллз – наоборот – был средоточием капитала, городом, который возник из небытия, когда по этим местам к тихому океану прошла железная дорога. Не будь, кстати, опасений по поводу британцев в Канаде, железную дорогу не построили бы и до сих пор. Но теперь она здесь была, и поэтому здесь были люди, которые по ней приехали в эти места. Здесь господствовали лавочники, купцы и посредники в сделках всех мастей – буржуазия, а не пролетариат.

Линкольн вздохнул. В Хелене он получил именно тот ответ, на который рассчитывал. Он сказал шахтерам некоторые прописные истины о том, как их страна относится к ним. Имея среди населения жалкую кучку негров, кого еще могла эксплуатировать их страна? Естественно, она выжимала все соки из бедных и невежественных, а также из новых иммигрантов и неудачников. И капиталисты не хотели, чтобы жертвы их эксплуатации знали об этом.

У капиталистов были также причины не желать, чтобы жертвы их эксплуатации знали об этом. После того, как приоткрыл перед шахтерами природу некоторых вещей, относительно которых их хозяева предпочитали держать их в неведении, они очень быстро перевернули Хелену вверх дном. Линкольн улыбнулся при мысли об этом. Давненько уже он не провоцировал подобных беспорядков.

Он даже завоевал высшую похвалу из уст одного из местных капиталистов – седобородого мужчины, которого звали Томас Круз:

- Если я еще раз увижу тебя здесь, сукин сын, - прорычал тогда Круз. – Я вышибу твои вонючие мозги!

- Благодарю вас, сэр, - ответил ему Линкольн, и его саркастический ответ окончательно поверг Круза в бешенство. Линкольн не собирался терять из-за него сон. Из того, что он слышал об этом Крузе – это то, что когда-то сам Круз был простым шахтером, один из тех нескольких счастливчиков, которым удалось разбогатеть. Накопив деньги, он очень удачно забыл о том, кто он и откуда он сам – точно так, как ирландская прачка, удачно выскочившая замуж, возвращаясь из поездки «по европам», начинала называть себя Бригиттой вместо Бриджид.