Уилкокс снова вздохнул:

- Боюсь, что думаю так же, хотя я признаю это перед кем-либо, кроме вас, то моя голова окажется на блюде быстрее, чем голова Иоанна Крестителя после того, как дочь Иродиады станцевала перед царем Иродом83. Мы были близки к цели. Готов биться об заклад, мы напугали старого Стоунволла до судорог. Но в войне целью считается не то, куда ты можешь дострелить из пушки, а то, куда ты можешь поставить свой сапог.

Сравнение было хорошим, и Шлиффен сделал себе зарубку в памяти, чтобы использовать его, когда ему удастся вернуться к исполнению своих обязанностей в Генеральном штабе в Берлине.

- На плацдарме, который вы отвоевали своим фланговым маневром, на фронте, обращенном к Луисвиллу, у вас все еще находится большинство ваших зольдат, а на других участках не так много.

- Да, конечно, - ответил генерал Уилкокс. – Мне приказано, что я все еще должен прилагать все усилия, чтобы захватить город, и я должен подчиняться приказам.

- Если вы думаете, что вы можете сделать это, то тогда, естественно, вы… правы, - ответил Шлиффен, с удовольствием заметив про себя, что на этот раз не забыл английское выражение. – Но если вы думаете, что вы не можете сделать этого и оставите свой фланг таким же слабым, каким он есть зейчас…

- У мятежников поначалу, как казалось, также был слабый фланг, - перебил его Уилкокс, - но они усилили его быстрее, чем мы надеялись, и это чистейшая правда. Так что если конфедераты смогли остановить нас, то, полагаю, мы также сможем остановить их.

- Может быть, это и так, но, как мне кажется, ваша ситуация не такая же, какая была у конфедератов, - возразил Шлиффен.

- Почему же нет? – Ощетинился Уилкокс в ответ на то, что по мнению Шлиффена было лишь тонким намеком на нечто, очевидное даже для школьника.

Терпеливо, военный атташе, буквально по слогам, попытался пояснить:

- Конфедеративные Штаты могли использовать б́ольшую оперативную глубину, чем та, которая есть зейчас у вас. Они могли оштановить вас на время, отштупить, снова оштановить и так далее. Такой возможношти у вас нет. Если они прорвутся через ваши траншеи с юга, они зайдут в тыл основной группировке ваших сил на плацдарме.

- А-а, я понял, о чем вы говорите, - успокоенным тоном проговорил генерал Уилкокс, но, тем не менее, отмахнулся от опасений, высказанных Щлиффеном. – У нас достаточно солдат и достаточно пушек, чтобы они заплатили за такую попытку высокую цену. Все их атаки до нынешнего момента совершались против нашей линии, обращенной к Луисвиллу…

В палатку кто-то зашел, и Уилкокс кивком головы поприветствовал вошедшего.

- Что случилось, капитан Ричардсон?

Отдав честь Уилкоксу и вежливо кивнув Шлиффену, адъютант ответил:

- Сэр, только что получили сообщение о том, что мятежники совершили налет на траншеи, которые удерживает 6-й нью-йоркский полк.

Бросив взгляд на карту, Уилкокс с видом победителя повернулся к Шлиффену:

- Вот здесь! Вы видите? Они продолжают атаковать там, где у нас сильнейшие позиции. – Сказав это, он снова повернулся к Оливеру Ричардсону. – Налет, говорите? Но они ведь не прорвались, так?

- О нет, сэр, - заверил его Ричардсон. – Мне горько докладывать об этом, но полковник Ван Нюйс был в ходе атаки убит, но, кажется, они в большей степени охотились за пленными, чем преследовали какие-либо еще цели… и мстили 6-му нью-йоркскому за вчерашний рейд. Они захватили в плен несколько наших человек и убрались восвояси.

- Тогда зачем вы докладываете мне об этом? – Спросил Уилкокс и посмотрел на молодого капитана более пристально. – И почему, докладывая о налете, в котором был убит полковник, вы делаете это с самодовольной улыбочкой на лице?

Шлиффену тоже стало любопытно, а не имел ли Ричардсон какого-то личного врага в 6-м нью-йоркском полку, вести о чьей смерти дошли до него.