Ричарсон вытянулся по стойке «смирно», отдал честь, совершил безукоризненно выполненные поворот кругом и вышел из палатки, чеканя шаг. Точно так же поступил бы и германский офицер, подобным же чином отчитанный старшим чином, но чувствующий свою правоту. Единственное различие, которое бросилось в глаза Шлиффену, заключалось в том, что при выполнении стойки «смирно», американцы не щелкали каблуками.

Уилкокс глубоко вздохнул, подождал и протяжно выпустил воздух из легких.

- Он способный молодой человек, полковник, - произнес командующий, как будто Шлиффен отрицал это. – Он просто совершенно неадекватно ведет себя, когда речь заходит о неграх.

- Многие в Зоединенных Штатах подобны ему, не так ли? – Сказал Шлиффен. – Это почти так же верно для Зоединенных Штатов, как и для Конфедеративных Штатов, да?

- М-м, я бы сказал, что все не настолько плохо, - ответил Уилкокс. – С другой стороны, каждый третий или почти каждый третий в КША – негр, а у нас, в США, сравнительно немного цветных, поэтому белые меньше беспокоятся по этому поводу. Многие, правда, действительно желали бы, чтобы среди нас вообще не было негров – это трудно отрицать.

- Это глупость! – проговорил Шлиффен, совершенно забыв о том, как его предки поработили польских крестьян, чтобы сделать Пруссию той силой, которая примела к созданию Рейха.

- Я тоже так думаю, - Уилкокс развел руками, - но не все со мною согласны. И если вы скажете, что мой адъютант неправ утверждая, что не будь негров, Соединенные Штаты до сих пор оставались бы единой державой, вы окажетесь в весьма затруднительном положении.

- Я понимаю эту причину, по которой к неграм ишпытывают неприязнь, - проговорил Шлиффен, - но ешли бы к неграм не ишпытывали неприязнь еще до вашей Войны за Отделение по зовсем другим причинам, то и войны бы не было, разве не так? А все эти оштальные причины, хочу доложить вам, я зовсем не понимаю.

- Да, это печально, но уж как есть, - ответил генерал Уилкокс, что, наверное, тоже свидетельствовало о том, что он не понимает этих причин. И, как будто для того, чтобы подтвердить это предположение, он сменил тему. – Боюсь, однако, что капитан Рричардсон прав, думая, что для Фредерика Дугласа дела обстоят печально.

- Ешли с ним обойдутся плохо, отмстят ли Зоединенные Штаты, ужесшточив зодержание конфедератских солдат, находящихся у них в плену? – Задал вопрос Шлиффен. – Это, проштите, что говорю об этом, крайне шкверный шпособ ведения войны.

- Так и есть… или так бы и было в любом случае, - ответил Уилкокс. – А по поводу того, что случится, полковник Шлиффен, я просто не знаю и даже догадки строить боюсь. Прямо сейчас, однако, скажу: все теперь находится в руках Господа… и Конфедеративных Штатов.

Генерал Томас Джексон, изучая карту позиций вокруг плацдарма к востоку от Луисвилла, сохранял на лице обычное для него выражение суровости, но внутри был готов плясать от радости.

- Теперь я совершенно уверен, что нам более не следует бояться Армии Огайо, - наконец, произнес он.

- Полагаю, что вы правы, сэр, - согласился с ним Эдвард Портер Александер, ухмыляясь от уха до уха, словно мальчишка. – Битва была тяжелая, они действительно храбры – даже, если их офицеры не хватают звезд с небес, но я действительно не вижу, чем они еще могут удивить нас.

- Вот поэтому-то, и ведутся войны, генерал Александер – чтобы вдруг обнаружить, что противнику еще есть, чем тебя удивить.

Когда Джексон начинал отпускать шуточку, то это действительно свидетельствовало о том, что он находится в приподнятом настроении.

Затем он снова заговорил серьезным тоном:

- Думаю, однако, что вы правы. Не думаю, что им удастся прорваться, а цена, которую мы платим, удерживая их на нынешней линии, вполне приемлема. Ну а раз так, то не отужинаете ли вы со мной?

- С удовольствием, сэр – если вы не будете возражать против того, чтобы я приправлял свое мясо горчицей, - ответил Александер, все еще широко улыбаясь.