Фредерик Дуглас внимательно изучал его взглядом. Негр – вернее, судя по его облику, мулат – был мужчиной весьма представительным, несмотря на потрепанный вид и явное смятение, которое светилось в его глазах.

- Вы Стоунволл Джексон, - сказал он глубоким, хорошо поставленным голосом, и это была речь образованного человека в Соединенных Штатах, и только совсем неприметные, почти неслышные обертоны выдавали в ней нечто более мягкое.

- Да, это я, - признал Джексон. Он показал рукой на только что накрытый ординарцем стол. – Вы не присоединитесь ко мне и генералу Александеру за ужином?

К его удивлению, Дуглас разразился смехом.

- Прошу прощения, генерал, - сказал, наконец, он, одернув себя. – но при виде вас, я в некоей степени ощутил себя, словно стою перед самим Антихристом во плоти. И в этой ситуации самым последним, чего я мог ожидать, было приглашение на ужин.

- Вам, наверное, будет интересно узнать, - ответил Джексон, - что не менее, чем за пятнадцать минут до вашего появления, генерал Александер сравнил ваше появление с явлением самого Антихриста.

- Для неправедного праведное без сомнения выглядит злом, - ответил Дуглас.

- А вы не из робкого десятка, следует заметить, - проговорил Джексон скорее одобрительным тоном.

Эдвард Портер Александер ухватился же за саму фразу:

- Кто здесь праведный, а кто – нет, и как вы сможете доказать свою точку зрения? – Он поднял вверх руку. – А поскольку мы можем спорить по этому поводу до утра, то почему бы нам просто не отужинать?

- Я нахожу, что не могу противиться подобной логике, особенно, если еще совсем недавно я думал, что скоро найду свою судьбу в петле, - ответил Дуглас.

В ответ на эту тираду Джексон ограничился лишь коротким кивком головы.

Спустя несколько минут генерал Александер обратился к Джексону:

- Вот видите, сэр! В конце концов, Дуглас действительно на стороне праведных, поскольку он есть горчицу.

- Его пищеварение было бы лучше, если бы он воздержался от этого, - ответил Джексон, который по своему обычаю добавлял в мясо только соль.

Фредерик Дуглас по очереди посмотрел на каждого из них, не вполне уверенный в том, насколько серьезны были только что сказанные слова. Джексон напустил на себя непроницаемый вид, и только когда глава его артиллерии растянул губы в улыбке, чернокожий агитатор позволил себе немного расслабиться.

После того, как все трое покончили с ужином, Дуглас задал вопрос, который без сомнения, более всего волновал его с того самого времени, как он вошел в палатку – даже, если быть точным, с того самого времени, как он был взят в плен.

- Как вы собираетесь со мной поступить, генерал?

- Держать вас здесь до тех самых пор, пока я не получу инструкции от президента Лонгстрита, - бесхитростно ответил Джексон. – А затем выполнить их, какими бы они ни были.

Он склонил голову вбок, поднял руку и в свою очередь спросил:

- А как бы вы хотели, чтобы мы поступили с вами?

- Как бы хотел я? – Проговорил Дуглас. – Конечно, чтобы вы отпустили меня. Я гражданин США, гражданское лицо и принадлежу к «четвертой власти».

- Вы, насколько я слышал, беглый раб, - заметил Джексон.

Дуглас нахмурился.

- Да, я беглый раб, - с гордостью в голосе ответил он. – Но я беглый из Мэриленда – штата, который есть и всегда был одним из штатов США, а не КША, поэтому ваши жестокие законы, касающиеся подобных случаев, в моем – неприменимы. Более того, после уплаты суммы в сто долларов мой бывший хозяин формально освободил меня в декабре 1846 года, и доказательство этого я могу в любое время предоставить через своих друзей. Я, сэр, свободный человек - как по духу, так и с точки зрения закона.

- Однако вы стали причиной наибольшего количества побегов и источником заговоров против белых людей Конфедеративных Штатов, чем еще полудюжина известных деятелей, имена которых я могу назвать, - вступил в разговор Эдвард Портер Александер.