- Боюсь, нас ждет разочарование, - сообщил, наконец, он. – Генерал Александер, в распоряжение вашей артиллерии прибыла очередная партия тягловых лошадей.

- Какое облегчение! – Начальник артиллерий бросил косой взгляд на Фредерика Дугласа. – В значительной мере большее, чем для нашего… гостя, осмелюсь доложить.

- Я не ваш гость. Будь иначе, если я правильно понял, то я был бы волен идти, куда угодно, - бросил Дуглас. – Я ваш пленник.

- Да, вы пленник, - отрезал Джексон: он был прямолинеен и всегда ценил прямоту в других. – Останетесь ли вы пленным и на каких условиях – эти вопросы зависят от решения президента Лонгстрита.

Портер Александер вскинул бровь.

- Тогда поправлюсь: я должен был сказать: «выдающийся пленник или «наш знаменитый пленник». Нет, все-таки, пусть будет «выдающийся», ибо не будь вы выдающимся, а, скажем, обычным белым янки, то, весьма маловероятно, что вам удалось бы отужинать в компании главнокомандующего Армии Конфедеративных Штатов.

Джексон уловил прозвучавшую в этой реплике иронию мгновением позже, чем мог бы. У Дугласа реплика тоже вызвала улыбку – кислую улыбку.

- Хочу заметить вам, генерал Александер, что каким бы выдающимся я ни был в ваших глазах и глазах генерала Джексона, я, как оказывается, не достаточно выдающийся, чтобы кто-либо из ваc, обращаясь ко мне использовал бы приставку «мистер».

Джексон моргнул.

- Мне это просто никогда в голову не приходило, - произнес он. – Насколько помню, я в жизни никогда не называл негра мистером.

- Это, к сожалению, само по себе красноречиво свидетельствует о горькой участи моей расы на территории страны, называемой Конфедеративные Штаты, - с горечью в тоне произнес Дуглас. – И заметьте: на территории Соединенных Штатов тоже.

И тут снова затарахтел телеграфный аппарат.

- Ответ от президента, сэр, - проговорил связист, сидевший за аппаратом.

Как и всякий телеграфист, он получал удовольствие от того, что может первым прочитать тест телеграммы – еще до того, как его содержание станет известно тому, кому она предназначалась.

Когда щелканье прекратилось, он отнес телеграмму Джексону, который надел свои очки для чтения и пробежал по ней глазами. Инструкции Лонгстрита были абсолютно четки и однозначны. Джексон повернулся к Дугласу.

- По приказу президента Конфедеративных Штатов вы должны быть переданы военным властям США под белым флагом перемирия, как только такую передачу можно будет устроить. Вас передадут военным властям США без всяких предварительных условий. Не предусматривается и не требуется ни какого обмена на какого-либо конфедератского пленного, находящегося сейчас в руках властей США. До времени, когда вы будете переданы властям США, с вами должны обращаться со всем должным уважением. Вас это устраивает… - Генерал колебался, но президент сказал: «со всем должным уважением», а он был человеком, который подчиняется приказам. - Вас это устраивает, мистер Дуглас?

Глаза чернокожего журналиста расширились: он осознал, что только что сделал Джексон. Он почти незаметно склонил голову перед главнокомандующим конфедератской армией.

- Это намного щедрей, чем я смел надеяться. Как только людям, что захватили меня, стало известно мое имя, я думал, что петля, переброшенная через ветку дерева, станет наиболее вероятным финалом моей жизни – и у меня не было никакого повода сомневаться в том, что это опасение подтвердится. Я знаю о том, что вы здесь обо мне думаете.

- Что ушло не слишком далеко от вашего мнения о нас, - заметил генерал Александер.

- Возможно, - одним этим словом Дуглас отмел аргумент. По чертам его лица было видно, насколько сильно он сейчас сосредоточен.