|
Конфедератский генерал прекрасно понимал, почему апачи были недовольны. Отозвав его в сторонку, алькальд создал впечатление, как будто майор Селлерз был на стороне индейцев. Салазар не только боялся апачей – он ненавидел их всем своим мексиканским сердцем, и по сравнению с этой ненавистью отношение Селлерза к ним можно было считать разве легкой неприязнью. Будь его воля, он перерезал бы всех апачей. И оттого, что он не мог этого сделать, он ненавидел их еще больше.
- Я надеюсь, что вы помните, что апачи – наши союзники, - сразу же проговорил Стюарт, чтобы предупредить любые поползновения с его стороны. - О, si , генерал, я помню это, - в глазах Салазара блеснули огоньки. Он мог помнить о данном факте, но это явно не нравилось ему до чертиков. Ему потребовалось особое усилие воли, чтобы усмирить свой гнев. Стюарт наблюдал за внутренней борьбой на лице собеседника. Подобно тому, как масло, разлитое по поверхности моря, гасит волны, так разгладилось и лицо алькальда. - Я не хочу говорить про апачей. - Хорошо, - ровным голосом произнес Стюарт. – Тогда о чем вы желаете говорить? - Сегодня вечером у нас бал, - проговорил Салазар, - который начинается с заходом солнца. У нас будут танцы и музыка, хорошая пища и мескаль . Вы оказать нам честь, если прийти на него. Вы и все желающие офицеры из вашей страны – теперь уже офицеры из этой страны, если правильно сказать – которых вы с собой привести. Если Кананея могла похвастаться хорошей пищей, то Стюарту еще предстояло сделать для себя такое открытие. Местные жители питались в основном атале – жидкой кукурузной кашей, которая и видом своим, и вкусом напоминала ему клейстер. Иногда они сдабривали ее перцем чили, способным вогнать человека в пот даже на северном полюсе, не говоря уж о центре сонорской пустыни. Ну, а что касается мескаля, то он мог дать фору самому отвратительному северокаролинскому самогону. Майор Селлерз уверял, что мексиканцы гонят его прямиком из керосина, но все эти уверения слышались от него наутро после обильных возлияний минувшим вечером. Как и все остальное, любопытство побудило Стюарта дать ответ: - Большое спасибо, сеньор Салазар. Я приду вместе со своими людьми. – И добавил зловредно. – Ваше приглашение также распространяется и на вождей индейцев? - Наверное, так и поступить, - ответил Салазар, но даже не потрудился скрыть презрение по отношению к апачам. – Мы поступать так прежде. Мы давать им много выпивки, так, чтобы они стали loco от мескаля, а затем убивать, сколько смочь. Мы делать это три-четыре раза за несколько лет. Глупые апачи все равно приходить. Им нравится пить много мескаля. - И вы потом удивляетесь, почему те, которых вы не убили, хотят убить вас? – Произнес Стюарт. Алькальд на это лишь пожал плечами, и жест это был стар, как мир. Просто уже не имело абсолютно никакого значения, кто первый положил начало розни – апачи или мексиканцы. Каждая из сторон мстила уже так долго, что КША потребуются много лет или много войск, а скорее, и того и другого, чтобы принести в эти места порядок и покой. - Вы придете, а индейцы – нет? – Настойчиво переспросил сеньор Салазар. - Мы придем, а индейцы – нет, - согласился с ним Стюарт. Салазар церемонно отвесил ему поклон от пояса и удалился. Как только он ушел, Джеронимо и Чаппо мигом оказались рядом со Стюартом. - Что он хотел? – Нетерпеливо спросил Джеронимо. Стюарту показалось, что он услышал нотки чрезмерной подозрительности в голосе Джеронимо еще до того, как Чаппо перевел его слова. – Этот человек – гремучая змея в глупой мексиканской одежде. Он бы перерезал нас всех, если бы у него была для этого возможность и смелость. Но, не смотря, что сказанное было явной правдой, Стюарт оставил их без внимания. - То, о чем он говорил, к вам не имеет отношения, - ответил он, что, собственно говоря, не было всей правдой, но, по крайней мере, убережет ситуацию от дальнейшего нагнетания. |
