- Она точно расколется, если мы проиграем эту войну, - заметил Уэлтон, и это тоже было самой, что ни на есть, правдой. – Конечно же, если мы проиграем эту войну, не так уж много людей захотят назвать себя республиканцами, чтобы раскол партии имел хоть какое-нибудь значение.

- Такие вещи имеют значение, сэр – они всегда имеют значение, - серьезным голосом проговорил Рузвельт, - Вспомните, что произошло, когда в 1860 году демократы, словно Галлия, оказались разделены in partes tres92. Если бы этого не случилось, Соединенный Штаты, наверное, остались бы единой державой, лежащей между Канадой и Мексиканской Империей.

- Может быть, вы правы. Я всего лишь солдат, а солдатам лучше не лезть в политику, - ответил Уэлтон. – Если бы мы уже не получили этого урока, то Война за Отделение в любом случае вдолбила бы его в наши головы подобно учителю с розгой. – Он хлопнул Рузвельта по спине. – Вон уже идут конюхи с вашей лошадью, полковник. Доброй дороги обратно в Несанкционированный полк, и надеюсь снова вскоре повидаться с вами.

- Взаимно. Здесь или в полевых условиях, - ответил Рузвельт. – И благодаря вашему щедрому разрешению, а пошлю сюда первую роту для отдыха и восстановления сил, как только смогу написать приказ.

- Великолепно! – Сказал полковник Уэлтон. – Я в высшей степени одобряю офицера, который беспокоится о благе своих подчиненных.

Рузвельт вскочил в седло и тронул лошадь с места. Он остановился лишь у ворот, чтобы помахать рукой полковнику Уэлтону. Его скакун, который за время, прошедшее со времени прибытия в форт, явно застоялся в стойле, бойко рысил по дороге, и его нетерпение передавалась наезднику. Рузвельту приходилось крепко держать поводья, чтобы соскучившееся по свободе животное не перешло на галоп.

- Спокойно, старина, спокойно, - проговорил он, трепля коня по шее. – У нас впереди еще долгий путь. Если будешь мчаться слишком быстро, то загонишь себя задолго до того, как мы прибудем в место назначения.

Конь не желал слушать его – он хотел мчаться вперед. Рузвельт рассмеялся, когда форт скрылся за горизонтом, и вокруг простиралась одна лишь бесконечная прерия. Он сам был таким. Когда ему говорили, чтобы он чуточку притормозил, он по своему обычаю, разгонялся еще больше. И не было на всем белом свете такого человека, который бы мог осадить его на полном скаку.

Тут он немного себя одернул. Вообще-то это не совсем было правдой. Военная дисциплина действовала точно так же, как и узда на коня. Не будь этой самой дисциплины, он прямо сейчас повел бы свой полк в Канаду. Но сравнение все же было неправомерным. Он подчинялся воинской дисциплине по своей собственной воле, а вот у коня особого выбора не было.

Зайцы вприпрыжку разбегались по степи, весьма разумно решив не испытывать судьбу, не будучи уверенными в том, что человек по ним не выстрелит, если они останутся на месте, чтобы понаблюдать за тем, как он проедет мимо. Но зайцы его не интересовали. Сегодня. С собой в седельной сумке у него был свежеиспеченный хлеб и несколько кусочков жаренной курицы. Вот если бы на своем пути на север, он углядел бы стадо вилорогих антилоп…

Он увидел несколько антилоп вдали, но слишком далеко, чтобы решиться преследовать их. Уэлтон выслал в штаб «Несанкционированного полка» курьера, чтобы проинформировать лейтенанта Йобста о том, что их полковник некоторое время проведет в Форте-Бентон. Однако, Рузвельт не мог не думать о том, что он отсутствовал в полку слишком долго. Одной вещи он совершенно точно не хотел – это того, чтобы полк вдруг понял, что вполне может обходиться без него.

Шаг, легкий аллюр, рысь. Шаг, легкий аллюр, рысь.