- Братья мои, - прокричал он толпе единоверцев, - сегодня я покидаю вас и ухожу в лучший мир, который еще грядет, и как прощальный мой дар, вот вам мои слова из второй книги Нефия: «О, зачем же тогда, после того, как я видел столько великого, после того, как Господь, из-за любви Своей к детям человеческим, наградил меня такой великой милостью, плачет сердце мое и влачится душа моя в долине печали, и плоть моя распадается, и сила моя ослабевает из-за страданий моих?

Зачем я предаюсь греху из-за плоти моей? Да, зачем я предаюсь искушениям, чтобы дьявол мог вселиться в сердце мое? Нарушить мой покой и сокрушить душу мою? Для чего я зол на врагов моих?

Воспрянь, душа моя! Не унывай больше в согрешениях. Радуйся, о сердце мое, и не отдавайся больше врагу души моей!

Не озлобляйся больше на врагов моих!»94 .. – Тут апостол склонил свою седую голову

- Аминь! – Прокричал Джордж Кэннон

- Аминь! – Тихим эхом прошелестели голоса других мормонских вождей.

- Аминь! – Волнами разошлось по толпе, кто-то зарыдал.

- Он сдержал свое слово, - прошептал Том Кастер – гораздо более серьезным голосом, чем обычно. – Тем более, что это была не самая худшая молитва из тех, что мне довелось слышать.

- Это не более, чем пустое подражание Священному Писанию! – Молитва явно не тронула Джорджа Кастера.

Не стронула она и бригадного генерала Джона Поупа.

- Эти люди признаны виновными в государственной измене и мятеже против Соединенных Штатов Америки, - провозгласил он громким голосом, который мог показаться громоподобным, если бы ему не предшествовала речь Орсона Пратта. – За их преступления я, в соответствии с полномочиями, данными мне президентом Джеймсом Блейном, приговорил их смертной казни через повешение. Президент Блейн рассмотрел приговоры и утвердил их, - он поднял руку вверх, - а посему привести приговор в исполнение.

Рука упала.

Увидев жест, палачи дернули рычаги, и под шестью приговоренными мормонами раскрылись люки. Тела их ухнули вниз. Кастер услышал хруст ломающихся шейных позвонков – люди, которые вязали петли, знали свое дело. Тела заболтались на веревках, спазматически дрыгая конечностями, а затем замерли.

Никто не вырвался из толпы, никто не стал ломиться на заграждения – только звук плача стал еще громче.

- Позор! – Закричал кто-то, и буквально в течение нескольких мгновений этот клич был подхвачен мужскими и женскими голосами. – Позор! Позор! Позор!

Крик этот накатывался на линию солдат с оружием, звучал в ушах военного губернатора Территории Юта, омывал тела казненных на виселицах. В течение получаса мормоны повторяли единственное слово своего ответа на то, чему они только что стали свидетелями.

Однако генерал Поуп был человеком железной воли. Он вышел перед строем и подвел своих солдат к веревочному заграждению на расстояние пистолетного выстрела от толпы, которая его ненавидела. Поднял руку – точно так же, как тогда, когда давал знак палачам приготовиться.

- Послушайте меня! – Прокричал он. – Народ Юты, послушайте меня!

И толпа действительно несколько поутихла.

- Расходитесь по домам. Здесь все закончено. Живите в мире и подчиняйтесь законам и органам власти Соединенных Штатов Америки. Расходитесь по домам.

Некоторые мормоны, несмотря на это, продолжали скандировать:

- Позор!

Однако большинство начало потянулось к Солт-Лейк-Сити. Толпа понемногу рассосалась.

Том Кастер тихонько присвистнул.

- Нам это сошло с рук, Оти! А я, признаться, далеко не был уверен, что нам это удастся.

- Я – тоже, - Кастер не был уверен в том, радоваться ему тому, что мормоны не взбунтовались во время казни своих вождей, или сожалеть по поводу того, что у армии США не появилось шанса преподать им наглядный урок относительно того, какой крови им будет стоить мятеж.