Нет. Заметил полковник Шлиффен. Печальные глаза на этом малоэмоциональном лице лучились сочувствием к Дугласу. Шлиффен, конечно же, был иностранцем, но вот никто из офицеров армии США не заметил ничего необычного. Как хотелось бы Фредерику Дугласу, чтобы это само по себе было удивительно. И что же получается – бежал ли он от несвободы на самом деле или только от ее названия, а не от сущности?

Завизжали тормозные колодки, искры брызнули из-под колес, чем-то напоминая генералу Томасу Джексону о дульных вспышках далеких орудий, видимых ночью. Состав был специальный, заложенный по приказу президента Лонгстрита. Конечно же, никакого кондуктора, кричащего: «Ричмонд! Все на выход!», здесь не было. Пульмановский вагон Джексона был единственным в составе, прицепленным прямо позади тендера локомотива.

От газовых фонарей в Ричмонде и на Данвилльском железнодорожном вокзале было светло, как днем. На перроне, освещенный желтоватым светом прибывшего гостя ожидал капитан, который вытянулся по стойке «смирно», когда Джексон спустился из вагона.

- Сэр, нас здесь неподалеку ожидает экипаж. Поезд отстал от расписания немногим менее, чем на полчаса. Президент Лонгстрит ожидает вас.

- Прекрасно, везите меня к нему, - проговорил Джексон.

Часть его существа – по мальчишески легкомысленная – часть, с которой он боролся всю свою жизнь – желала, чтобы поезд отстал от расписания еще на несколько часов, чтобы Лонгстрит, не дождавшись, ушел спать, а он сам смог бы провести вечер в кругу семьи, а с президентом встретиться уже утром. Но долг прежде всего.

- Президент не вызвал бы меня, если бы вопрос не был срочен. Так что отправимся к нему безотлагательно.

Капитан отдал честь.

- Так точно, сэр. Следуйте за мной…

Как он и обещал, коляска ожидала их совсем неподалеку в свете газовых фонарей. Капитан посторонился, пропуская Джексона вперед себя, а затем бросил старому негру-кучеру:

- В резиденцию президента.

- Слушаюсь, са, - кучер приподнял свой цилиндр, цокнул языком и щелкнул поводьями. Коляска тронулась.

По пути Джексон видел на улицах Ричмонда множество людей в военной форме, но и в мирное время здесь, в столице государства, военных в таком количестве можно было бы наблюдать и в мирное время. Так что скопление военных мундиров, мелькавших перед его взором, не оставляло впечатления о том, что Конфедеративные Штаты находятся в состоянии войны.

- Как прошла поездка, сэр? – Спросил сопровождающий капитан.

- Так себе, - ответил Джексон. – Впрочем, все в порядке. Однако, я бы солгал, если бы сказал, что горел желанием оставить Луисвилл, когда судьба битвы еще не решена. – Сказав это, он посмотрел л на юного офицера так, словно вышеуказанная поездка была его виной. Как он и надеялся, этого взгляда хватило, чтобы прекратить поток дальнейших вопросов – до того самого времени, как коляска, взобравшись на вершину Шоко-Хилл, не подкатила к президентскому особняку.

- Рад видеть вас, генерал, - проговорил при виде его Гилберт Моксли Соррел, словно бы Джексон явился сюда прямо из Военного департамента, а не из далекого Луисвилла. – Проходите без промедления, сэр. Президент ожидает вас.

Это было необычно. Джексон уже не мог припомнить, когда в последний раз он вынужден был скучать в приемной, ожидая, пока Лонгстрит не закончит прием очередного посетителя, успевшего к президенту перед главнокомандующим генералом.

На этот раз, когда Джексон вошел в кабинет, Лонгстрит разбирал бумаги.

- Быстро доехали, - сказал он, поднимаясь из-за стола и протягивая для пожатия руку. – Садитесь, садитесь же, устраивайтесь поудобней.