Лонгстрит, к его разочарованию, не обманул ожиданий и начал просвещать:

- Как вы говорили, Дуглас и близко не настолько популярен в США, как сам он бы хотел.

Он смущает умы своих сограждан тем, что напоминает им о том, что они проиграли Войну за отделение, а они больше всего желали бы забыть об этом горьком для них факте. Но Дуглас популярен во Франции, и он чудовищно популярен в Англии, и на протяжении последних тридцати лет его популярность там только возрастает. Нам было бы легче объяснить Соединенным Штатам, как получилось так, что убили их гражданина, чем объяснить нашим союзникам, как смогли убить человека, коего они глубоко почитают.

- Ага, теперь мне ясна картина, – Джексон с уважением кивнул президенту. – Нижайше прошу меня извинить, Ваше Превосходительство – в этих вопросах ваш ум намного лучше, чем мой, постигает суть вещей.

- Каждому свое, - ответил Лонгстрит, что, конечно, не означало, что он признавал, что Джексон лучший солдат, чем он, но этой фразы было достаточно, чтобы главнокомандующий армией не обиделся.

Затем президент КША наклонился вперед и спросил:

- Ну, и как вам показался Дуглас?

Практически точно таким же тоном человека, что изнывает от любопытства, он мог бы поинтересоваться у Джексона относительно непристойной открытки или чего-либо еще такого же запретного и притягательного. Джексон – теперь, после встречи с чернокожим пропагандистом – понимал, почему.

- Он… потрясающий человек, Ваше Превосходительство, - ответил он после некоторого молчания, во время которого подыскивал правильное слово.

- О, в это я верю! – Произнес Лонгстрит.

Но Джексон, начав высказывать свою мысль, должен был закончить ее:

- Если бы все люди его расы были наделены талантами хотя бы вполовину от тех, коими обладает он, нам никогда не удалось бы удержать их в рабстве.

- И этому я также верю, но они не настолько одарены. Я читал много его работ, - ответил Джексон, и при этих его словах Джексон удивленно уставился на него.

Президент, заметив удивление в его взгляде, рассмеялся.

- Разве вы сами не стремитесь узнать больше о неприятеле, генерал?

- Ну-у, - проговорил Джексон, - если сказать так, то да, сэр.

- И если уж совсем начистоту, то только в этих четырех стенах я скажу, что совсем немного белых людей наделены талантами, которые хотя бы вполовину приближаются к его талантам. На людях я, конечно же, ничего подобного не скажу.

- Понимаю, Ваше Превосходительство, - ответил Джексон. Он действительно все прекрасно понимал. Конфедератская Конституция провозглашала свободу слова, но никто не использовал это право для того, чтобы заявлять о равенстве негра и белого человека, а тем паче - чтобы рассуждать о превосходстве первого над последним.

- Как я уже сказал, своею выдержкой вы сослужили державе хорошую службу, - сказал Лонгстрит. – Я получил телеграммы как из Лондона, так и из Парижа с благодарностями и поздравлениями по поводу нашего оперативного освобождения Дугласа. Я убежден, что это придало нашим союзникам больше желания активно поучаствовать в нашей борьбе против США.

- И недавно они со всей очевидностью подтвердили свою решимость, - ответил с улыбкой Джексон.

Теперь он уже стал загибать пальцы:

- Бостон, Нью-Йорк, Великие озера, Лос-Анджелес (приятно узнать, что и французы делают что-то полезное), Сан-Франциско, этот городок в Территории Вашингтон…

- Сиэтл, - подсказал Лонгстрит.

- Благодарю, господин президент. И, наконец, это вторжение в Территорию Монтана – еще один удар по янки, на которого им нужно быстро найти эффективный ответ.

- Ага, вижу, вы не слышали последних новостей. – Сквозь усы и бороду Лонгстрита прорезалась улыбка, словно яркое солнышко из-за туч.