— Вам главное продержаться, пока я не вернусь, если меня рядом не будет, — ответил я, быстрыми росчерками поделив посёлок на несколько квадратов. — Милослава, посмотри, пожалуйста, так нормально?

— Ох, будет очень тяжело. Не сейчас, потом, они ведь привыкнут, что это их земля, — покачала головой жрица, рассматривая карту. — Если они не будут платить оброк с земли, не станет денег на дальнейшее обустройство. Они же не понимают, что если у боярыни средств нет, то нет и посевных, и ремонта трактора, и самого трактора…

— Своя рубаха ближе к телу, — пробормотал Егор, и в этот раз никто на него даже не оглянулся. Но кивнули почти все.

— Землю крестьянам, заводы рабочим, магию магам, — хмыкнул я, заставив присутствующих нахмуриться. — Не переживайте, пока люди остаются людьми, это не сработает. Всегда должны быть лидеры, которые ведут за собой. По поводу земли тоже не переживай. У нас её девать некуда. Так что эту можно отдавать безболезненно под посевы и огороды. А вот дома строить запретим.

— А при чём тут постройки? — нахмурившись, спросила Милослава.

— При том что мы будем развиваться. Особняк уже стал детинцем и сердцем крепости. Если нас никто не остановит, лет через пять лет мы станем городом, а не посёлком, а рядом с крепостью будет располагаться самая дорогая земля.

— Кхм, — обращая на себя внимание, откашлялся Никифор Петрович. — Вы простите, но для города нужно что-то более существенное, чем просто удачное местоположение. Царицын не один век стоял, прежде чем из крохотной крепости стать городом, а у Гаврасова нет и этого.

— Тоже, верно. Но мы намного южнее, от нас до слияния Дона и Волги меньше трёх часов пути. Так что при развитии именно мы будем контролировать водную торговлю.

— Это если подтвердятся все княжеские разрешения и передача земель, — напомнил следователь. — К слову об этом. Мы пока ждём документы, постепенно начали приводить дела в порядок, разбираясь в том, что может себе позволить госпожа Милослава и её падчерица.

— Вот, это интересно. Итак?

— Вы имеете право брать плату за проезд, за охрану территорий, свободно добывать лес, бить зверя и ловить рыбу, — достав папку с документами, зачитал Петрович. — Также все найденные природные ресурсы принадлежат вам, с небольшой платой государю за добычу. Вы имеете право на размещение или постройку мануфактур и заводов, с минимальными налогами в казну. Ну и тут дальше по мелочи.

— Хорошо, это можно будет обдумать. Не сегодня, не завтра, но можно, — кивнул я, сделав себе заметку. — Что изменится, если род Гаврасовых будет признан княжеским?

— Всё то же самое, только меньше налогов и больше обязанностей, — подвинул ко мне папку следователь. — Из плюсов: сможете досматривать, останавливать и брать пошлины с судов. В том числе идущих по Волге, напрямую конкурируя с Царицыным. Не думаю, что это будет хорошей мыслью, но дело ваше.

— Чем нам это грозит? — прямо спросил я.

— Для подтверждения княжеского титула нужно будет доказать, что вы в состоянии поддерживать безопасные дороги и реки, — быстро, явно ответ был готов заранее, сказал Петрович. — Любое разбойное нападение, прорывы тварей из зоны буйства стихий, гибель селян, даже находящихся не в ваших землях, а за ними, в глубине страны, станет вашей прямой ответственностью. Вначале штраф и судебное разбирательство, в крайнем случае — казнь.

— Ого, даже не лишение титула? Это интересно, — хмыкнул я, дробя получившийся камень, развеивая его и создавая вновь несколько песчинок. — А ведь нам граф даже помочь может просто для того, чтобы потом устроить катастрофу. Подогнать под суд и желательно смерть. Спасибо, это нужно учитывать.