Уверенный в своей неуязвимости, я погнался за уродами, что решили сжечь целую деревню, и чуть не поплатился за это головой. Из-за зданий прямо на меня выскочил всадник, облачённый в полный рыцарский доспех. Его конь, здоровенная животина, сбил меня грудью, чуть не сломав боевую форму. Я отчётливо услышал, как трескается камень.

Правда, и зверюге досталось — он будто с наскоку врезался в каменную стену, встав на дыбы и ударяя воздух копытами, заржал и сел на задницу. Рыцарь, уверенно держащийся в седле, от неожиданности чуть не рухнул, но сумел прижаться к спине своего скакуна.

— Иншайтахаш! — судя по интонации, выругался рыцарь, и мозаика тут же сложилась в моей голове.

— Не дайте им уйти! — приказал я, вскакивая с земли. До всадника было не больше пары шагов, так что я решил взять его живьём, но тот с необычайной прытью пришпорил коня, и животное ударило копытами.

Каменная кожа слетела, меня вновь отбросило на землю, это помощнее любой кувалды будет, словно меня автомобиль сбил. И хорошо, что после первого столкновения я развеял боевую форму, иначе сейчас остался без руки, или вовсе переломанный. А так меня просто отбросило, и я начал подниматься во второй раз. К сожалению, и враг тоже.

Понимая, что пешком я всадника не догоню, вскинул винтовку и выстрелил, благо тут даже целиться было не нужно — расстояние крошечное. Пуля со звоном впечаталась в шлем противника, заставив его кивнуть головой, но только оставила вмятину, будто молотком ударили.

В этот момент я остро пожалел, что не взял привычное ружьё высокого давления. Ведь была такая мысль, но нет, оставил на укреплении. Потому что безопасность прежде всего, и, если враг вздумает напасть, пока меня нет в селе, это оружие позволит продержаться на несколько часов дольше.

Я перезарядил винтовку, выстрелил ещё раз, но теперь метил в незащищённые ноги коня. Животное, и так травмированное падением, тут же захромало, но улепётывало довольно быстро, разорвав дистанцию до ста метров. Я выстрелил ещё раз, и пуля задела вторую ногу по касательной. Всё же расстояние для кривоватой пневматики оказалось слишком большим. А всего через секунду всадник скрылся за деревьями.

— Заводи! — крикнул я, возвращаясь к бронетранспортёру, откуда стражи и Николай успешно отстреливались от нескольких поджигателей. Парочка уже лежала, истекая кровью, а один пытался удрать ковыляя. Выскочивший из-за пожарища всадник полоснул раненного по шее саблей и скрылся вслед за рыцарем, я только винтовку вскинуть успел.

— Эту тут оставим? — спросил Лещёв, когда я вскочил на броню. Обернувшись, я увидел девушку, с ребёнком, о которой совершенно забыл.

— Блин!.. Нет, лезь внутрь, времени отвозить тебя в село нет, — приказал я и помог ей забраться в паромобиль, сам усевшись на броне. — Погнали, не дайте им уйти!

Двигатель застучал, машина начала набирать ход, но стоило нам выскочить на просёлочную дорогу, как тут же по броне застучали свинцовые пули, оставляя серые кляксы или даже сливаясь намертво. Били не прицельно, явно заградительный огонь, чтобы не дать нам двигаться дальше.

Я бы их проигнорировал, если бы та самая лошадь, в броне, но раненная, не перегородила нам дорогу. Всадник у неё сменился, вместо рыцаря в седле уверенно держался тот, кто зарезал товарища, но улепётывать они не спешили.

— Живьём брать! — крикнул я, вновь активируя каменную кожу. В руках у противников не было ничего угрожающего, и я решил обойтись только ей. И, вероятно, это спасло мне жизнь. Ведь я успел среагировать на врага, отбросившего свою винтовку и вскинувшего руку со странной конструкцией.

Пуля прошла чуть выше. И одновременно выстрелил Лещёв, попав ровно в гранату. Раздался душераздирающий вопль, а в следующий миг всадника вместе с лошадью накрыло облако раскалённого газа.