После разрыва с женой он неохотно выходил из дома, большей частью проводя время за книгой. Его старшей сестре, содержавшей магазин галантерейных товаров, образ жизни брата не нравился. Разговор о женитьбе на Ёко был поднят ею тоже с целью вывести брата из этой обстановки. Она мечтала устроить его в какую-нибудь иностранную фирму, пользуясь знакомством со своими иностранными клиентами.

Несмотря на профессию преподавателя английского языка, Суда не проявлял ни малейшего желания говорить с иностранцами по-английски, вызывая этим у сестры явное неудовольствие. Сестра была недовольна также и неопределенным отношением Суда к полученному им от отца небольшому наследству. С одной стороны, он как будто считал, что с распространением войны в Китае и с осложнением международного положения единственной опорой жизни является имущество, но, с другой стороны, у него была мысль, что его небольшое состояние не способно служить никакой опорой, и это раздвоение заставляло его относиться к наследству неопределенно.

В представление Суда об имуществе была примешана известная доля мечтательности. Иногда ему казалось, что в нем совершенно отсутствует инстинкт стяжания, иногда он чувствовал в себе необыкновенного скупца.

Временами в душе Суда возникало подозрение, что сестра нарочно хочет женить его на Ёко, чтобы заставить скупого брата спустить полученное наследство, из которого ей не досталось ни копейки, так как она вышла замуж самовольно, почти совсем порвав отношения с родным домом.

– На что же я буду содержать жену? Средств не хватит, – говорил Суда.

На что сестра отвечала с серьезным видом:

– Она совсем не такая, какой кажется. Современные барышни только с виду любят роскошь, а на самом деле очень экономны. Посмотри на них, когда они приходят в магазин за покупками. Жмутся так, что пропадает всякий интерес к жизни. Иные с места не сойдут, пока не выторгуют дамскую сумочку, стоящую двадцать восемь иен, за двадцать. Вот, например, дочь барона Охира. Уже четыре года, как носит одни и те же панталоны.

– Наверное, купила сразу целую партию, вот и носит.

– Да нет же, совсем нет. Ко мне приходит жена одного иностранца-коммерсанта. Она, правда, ездит в поезде во втором классе, но чемоданы ей доставляют на станцию содержателя отеля на велосипедах, а сама она едет в трамвае. Своих барышень она заставляет провожать себя тоже на велосипедах. Такого рода рационализация понемногу прививается и среди японских девушек.

После смерти отца сестра Суда почувствовала близость к брату, но это чувство выражалось больше в сетованиях на свою неудачную супружескую жизнь. По поводу оставшегося наследства они не говорили ни слова.

Суда все еще не выделил сестре части наследства, но не потому, что пользовался ее молчанием, а потому, что не знал, какова была на этот счет воля покойного отца. Естественнее всего, конечно, было предположить, что отец умер, не проронив ни слова о дочери от первой жены только потому, что стеснялся мачехи и ее сына, но также могло быть, что он считал себя совсем порвавшим отношения с дочерью. Недаром в детстве ее два раза возвращали домой из семьи, удочерившей ее, на том основании, что считали ее испорченной девочкой.

Отчасти вина здесь лежала и на матери Суда, но слабовольная мать скорее робела перед падчерицей, позволяя ей делать все, что она хочет. Это обстоятельство тоже заставляло Суда относиться к сестре неприязненно.

После того, как сестра вышла замуж, она оказалась, однако, ему полезной. Мать Суда не знала, что падчерица держала отделение магазина в Каруйзава, и была уверена, что Суда живет в гостинице. Разговор о браке с Ёко велся тоже по секрету от матери, и Суда поэтому чувствовал себя перед ней неловко.

Впрочем, не было похоже, чтобы сестра взялась собственноручно устраивать брачные дела Суда в отместку мачехе. Она жила довольно зажиточно, и ею в данном случае двигал не материальный расчет.