– Мне очень жаль… Если я могу что-то для вас сделать…

– Никто ничего не может, – оборвал его старик. – Лучше скажи мне: как там дела на винодельне? Все ладится? Американцам еще продаешь?

– Еще бы. Все идет как нельзя лучше, слава Богу. Взялся еще за примитиво, прикупил дубовых бочек, соорудил еще один погреб… Надеюсь, скоро дам вам отведать своего первого красного. Прямо с завода.

Дон Чиччо помолчал несколько секунд.

– Красное вино требует терпения… – протянул он.

– Терпения мне не занимать, – ответил Карло.

– Ты пришел за моим благословением? – иронично осведомился дон Чиччо. И страдальчески застонал.

– Нет, – пробормотал Карло. – По правде говоря, я здесь по деликатному вопросу…

– По какому же?

– Мне нужно поговорить с вами о моем… – осекшись, он поправился: – О вашем внуке.

– Во что он вляпался?

– Нет-нет, ни во что. Наоборот, он молодец. Ведет себя прекрасно.

– Тогда в чем дело?

Карло замялся, вцепившись в кованое железо.

– Речь о нем и дочери моего брата Антонио… – начал он. – В последнее время они слишком много времени проводят вместе.

– Продолжай, – проворчал дон Чиччо.

– Мой брат обеспокоен. Меньше всего на свете он хотел бы – не дай Бог, конечно, – увидеть свою дочь замужем за… – Карло запнулся. – За кузеном.

– Твой брат в курсе?

– Он единственный, кто об этом знает.

Старик хмыкнул.

– Слишком много людей теперь в курсе…

– За Антонио я ручаюсь как за самого себя, об этом не беспокойтесь. До сих пор он молчал и никогда не проболтается. Даю вам слово.

– Продолжай, – повторил дон Чиччо.

– Так вот, я долго ломал голову… И, кажется, нашел выход: мне нужен человек, который займется нашими делами в Нью-Йорке. Почему бы не Даниэле? Ему бы уехать на время, понимаете… На столько, на сколько потребуется…

У дона Чиччо вырвался хриплый смешок, сменившийся приступом кашля.

– И это, по-твоему, решение? – осведомился он, когда приступ миновал.

– Ну, как говорится, с глаз долой…

– Да уж, – перебил его старик. – Кому, как не тебе, об этом знать…

Карло скрипнул зубами, но смолчал.

– Я хотел поинтересоваться, не будете ли вы против, если я отправлю парня, – продолжил он.

– И надолго?

– На пару месяцев.

– А матери сказал?

– Нет, хотел сперва переговорить с вами.

Воцарилось долгое молчание.

– Что ж, вреда не будет, – изрек наконец дон Чиччо. – Сменит обстановку, на другой мир посмотрит…

– Ваши слова придают мне уверенности, дон Чиччо. Хоть я и не сомневался в вашей мудрости…

– Но не думай, что это поможет, – резко оборвал его старик. И, вздохнув, добавил: – А теперь уходи, я устал.

Карло попрощался и вышел в коридор. Джина сидела на кухне у окна, и у него создалось впечатление, будто она просиживает так целыми днями, ожидая, что муж позовет или ему что-нибудь понадобится. Молча встав, она проводила Карло до двери.

Стоило той закрыться, как до нее донесся властный, несмотря ни на что, голос дона Чиччо:

– Джина! Позови Кармелу! Мне надо с ней поговорить.

* * *

Кармела летела как фурия, кое-как придерживая болтавшуюся на плече сумочку. Трамонтана растрепала ее волосы, кое-как собранные на затылке, и пряди падали на лицо. С утра она даже не глянула в зеркало, но это не имело значения.