В следующем постоялом дворе Гут взялась врачевать служанку от болотного лишая, из-за которого бедная девушка смахивала на помесь лешака и жабы. Когда Фард попытался ее образумить, Гут зыркнула своими зелеными глазищами и объявила, что они — лбы твердокаменные и бессердечные, и не понимают, каково это девице, если от ее вида парни шарахаются. Фард вздохнул и смирился. Но когда травница решила лечить хозяину постоялого двора застарелый почечуй — тут у Фарда терпение лопнуло. И он пригрозил, что они уйдут вдвоем с Пэлто. Без Гут. Здесь уж пришел черед травницы соглашаться. Но на прощание все-таки она состряпала на скорую руку какую-то помазуку для хозяина и его хвори. Тот долго кланялся им вслед. И денег, между прочим, за постой не взял.

К концу пути и Фарду, и Пэлто ясно стало, как светлый день, что в столицу Гут не хочет. Но они туда все-таки дошли.

Гарруда к вечеру укуталась в меха туманов. Весной и осенью туманы были тут часты, их щедро дарили горы — синие, застилавшие горизонт. Оттуда, по легендам и поверьям, и пришли люди в Полесье. Сказывали, что это были изгнанники — из-за гор. Что на перевалах половина тех, кто шел — погибли. А те, кто добрался — от них и началось Полесье.

Люди быстро забыли места, откуда пришли. В укрытом горами со всех сторон Полесье было все — чистые реки, богатые леса, тучные пашни и пастбища. Чтобы не жить? И зажили люди. А потом из вечернего тумана прилетел ястреб с мечом в когтистых лапах. И выронил он меч, пролетая низко. Человек поднял меч. Так пошел род правителей Полесья — князей Гневичей Полесских.

Горные обвалы засыпали и без того трудно проходимые перевалы. И много-много сотен лет Полесье жило само по себе. Хорошо жило, мирно, сытно, вольготно. Со временем камни осыпались, и в завале образовался проход — в него могли пройти плечом к плечу двое пеших или один конный. Полесье понемногу стало узнавать тот, за-горный мир. Но, имея одну тропку — много ли узнаешь?

Говорили, что в горах есть проходы. Что именно так и пришли в Полесье гномы. Пришли и поселились мирно рядом с людьми. Может, и были ходы в горах. Да только никто про них не знал — кроме самих господ предгорных гномов. А те не сказывали своих секретов никому. А со стороны Полесья Синие горы ощерились неприступными склонами, с одним-единственным проходным перевалом, который называли не мудрствуя — Узкий.

Трое путников стояли у раскрытых ворот столицы. Оттуда, словно дым из трубки, медленно спускался туман. Почти совсем стемнело.

— Пошли? — неуверенно спросил Пэлто.

Фард кивнул, Гут вздохнула. И они пошли.

В тумане все кажется иным. И вообще многое — кажется, мстится. Фарду чудились тени, шаги за спиной, недобрые взгляды в затылок. Гут тоже то и дело крутила головой, оглядываясь. Лишь мельник упорно и угрюмо смотрел прямо перед собой. Когда добрели до первого трактира — Фард обрадовался. Любое пристанище сейчас казалось лучше, чем улицы Гарруды.

* * *

— Знаешь, Фард, — под Пэлто зашуршал соломенный тюфяк — комнаты им достались самые затрапезные, но иных не было предложено, а искать другой трактир на ночь глядя они не стали. Хоть Гут досталась каморка с кроватью. — Мы поиздержались в дороге. Монеты-то только тратим, не зарабатываем.

Фард смолчал сначала. Думами собирался.

— Я верну тебе все, Пэлто. Как доберусь до гномов — пойду к ним в найм, на работу. Им там руки лишними не будут, поди, в кузницах.