— Прекрати! — в полный голос закричал Фард. А клинок вдруг вспыхнул — словно на него снова упал луч от стеклянного шара. Да только сам шар уже был убран обратно в ларь.

Словно нехотя кузнец протянул руку и положил ладонь на рукоять, глаза прикрыл. И выдохнул теперь шепотом:

— В беде она. В беде княжна. Меч так говорит.

— Ну вот и ответы, — кивнул Барк. — Стало быть, после смерти Годвина меч хозяйкой признал княжну. А коли все считают Правителем Полесья ее брата — то и верно все. В беде княжна — потому что мешает Гаттару… — и, после паузы добавил с явной насмешкой: — Отважному.

— Все так, — кивнул согласно Фард. — Назад нам надо. В столицу.

— С места не сойду! — уперся Пэлто. — Нас там, кроме доброй виселицы или еще более доброй плахи ничего не ждет. Не хочу я знакомиться с мастером палачом. Не велика честь такого знакомства.

— Значит, один пойду, — нежданно не стал спорить кузнец. — Вот прямо сейчас и пойду.

— Да куда ты пойдешь! — Барк взял сторону Пэлто. — Только с дороги, не отдохнул. Ноги будто не свои. Хоть поспи.

— Нет, — пальцы кузнеца снова сжались на рукояти. — В большой беде княжна. Можно не успеть. — А потом его лицо потемнело. — И не успею ведь. Но и сидеть на месте не смогу. Житья он мне не даст! — неожиданно резко закончил Фард. И так же резко поднял меч, поднес к лицу. Они будто говорили друг с другом — человек и клинок. Человек прищурил глаза. Меч отражал блики первых солнечных лучей.

После меч в один взмах руки отправился в ножны и за спину. А человек уронил голову на руки.

— Не успею, — глухо донеслось из-под руки кузнецовой. — Не сегодня-завтра судьба княжны решится. Никак не успеть. Только птица за день долетит до Гарруды. Человеку никак не поспеть.

Фард, уронивший голову на руки, не видел. А вот Пэлто заприметил. Как обменялись взглядами братья гномы.

— Айда до Корри? — спросил младший.

— Айда до Корри! — подтвердил старший.

— Вы и с утра только о горгле можете думать? — возмутился Пэлто.

— Это вы о горгле думаете, — осадил мельника старший из братьев. А потом легко за шиворот вздернул кузнеца. — Пошли до Корри. Будет тебе птица. Всем птицам птица. Если уговорим, конечно.

* * *

В заведении «У Корри» хозяйничала внучка того самого Корри — Коррита. Тут же и открылась правда о гномьих женщинах. У гномов женщины были. Да еще какие! Слухи и небылицы разные ходили — что нет у гномов женщин, что рождаются гномы из камня. А самые смелые выдумщики утверждали, что гномы у женщин есть — но бородатые. Все это оказалось сплошь вранье и домыслы. И хозяйка заведения «У Корри» тому являла прекрасный образчик. Ладная да пригожая, ясноглаза, румяна, с округлыми руками, и не только руками. Одна беда — ростом невеличка. По человеческим меркам. А гномам — в самый раз, судя по тому, как приосанились братья из рода Камнеголовов.

Подали им, вопреки опасениям Пэлто, отнюдь не горгл, а горячий пряный отвар в глиняном чайнике. «Трухавник это» — коротко объяснил Барк. К отвару трухавника прилагалось печенье. Повсюду в Полесье оно называлось «Гномьи уши», а сами гномы звали его коротко: «по». Вкусное было «по» до хруста за ушами — потому, наверное, так и звали его в Полесье. А вовсе не из-за формы.

Какое-то время компания занималась только завтраком. В заведении было по-утреннему тихо и пустынно, госпожа Коррита ушла по своим делам хозяйским, чем немало огорчила не только братьев гномов, но и даже Фарда с Пэлто — уж больно пригожа была внучка того самого Корри.