Почти все, начиная с самого доктора и кончая техниками, втайне пришли к заключению, что наставления, полученные нами от гремучников, были поняты не совсем правильно, и лишь благодаря упорству и настойчивости того, кто находился во главе поисковой команды, стало возможным отыскать этот неживой экземпляр. Термин «высота», которым пользовались гремучники, как выяснилось, служил для обозначения расстояния, а не их или нашего роста, а именно длинны, которая, как оказалось позже, равнялась самому высокому зданию в поселении Мюрр. Лично для меня это послужило еще одним доказательством того, что гремучники не спускали глаз с представителей Божественного Нимба со времени их прибытия на Сполл. Айзенштадт же, наоборот, высказал предположение, не было ли это тактическим ходом с их стороны. Позже натура ученого побёдила все подобные рассуждения из области политики, и в нём утвердился ученый, бескомпромиссный и хладнокровный.

Всё сокровенное, подавляемое долгие годы, воплотилось в этом проекте, всецело его поглотившем. Почти безвылазно находился он либо в лаборатории со сверхчистым воздухом, либо в своем офисе, изучая очередную порцию опытных данных. В редкие часы, которые отводились на сон, работа определяла и тематику сновидений.

Восемь лет, проведенных вместе с лордом Келси‑Рамосом, убедили меня в том, что мне никогда не удалось бы вывести «Группу Карильон» на сегодняшний высочайший уровень, если бы он не вкладывал в свое детище столько сил, но даже имея перед глазами этот пример, временами я просто поражался неуёмной энергии и неисчерпаемой работоспособности Айзенштадта. Мне самому, имеющему дело с проверенной и очищенной от второстепенных деталей информацией, приходилось весьма туго – даже самый поверхностный, беглый обзор сведений, требовавший специальных технических знаний, которых у меня не было, заставлял меня выкладываться практически полностью.

Гремучники представляли собой своеобразных гибридов, проявлявших черты и животных, и растений. Когда из земли вырывали нашего трутня, оказалось, что он обладал разветвленной корневой системой, сетью волосообразных корней, уходящих на двадцать метров вглубь. Эта уникальная система поглощения азота из всех слоёв почвы могла дать приблизительный ответ на вопрос о том, как им удавалось выживать, произрастая и на вершине голой каменной скалы, и в почве, в окружении буйной растительности. Впрочем, эта корневая система имела одну особенность: более близкое знакомство с ней показало, что каждый корень заключал в себе особую микрофабрику по регенерации отмерших частиц, позволявшую бурно произрастать окружавшим его растениям, обеспечивая их необходимыми для жизни микроэлементами.

Это открытие, как бы оно не восхищало учёную половину команды, отнюдь не восторгало тех; кому предстояло копаться в земле, извлекая трутня. Уже сама по себе необходимость продираться через жуткие заросли окружавшей трутней флоры делала их работу адовой, но, кроме того, при этом приходилось еще и противостоять роям насекомых, для которых эти заросли служили средой обитания. Через день или два после этой эпопеи с выкорчёвкой гремучника пошли слухи о том, что, мол, следующие образчики возьмут в самом Батт‑сити, где нет ни густых зарослей, ни ядовитых насекомых. Высказывались даже предположения, что Айзенштадт уже отрядил для этой работы сотрудников Службы безопасности в полной боевой выкладке.

Однако со временем они прекратились сами собой, и я сомневаюсь, что они успели дойти до ушей самого Айзенштадта.

Имелась масса и других признаков, типичных для растений, например, их клеточная структура, но к тому времени мы уже знали о многих качествах, которые склоняли чашу весов в пользу принадлежности к классу животных.